Пепел и пыль: читать начало книги онлайн

Я прицелился, но он слился с темным пятном и исчез.

По крайней мере, он слегка ослабел.

Шаги на лестнице звучали все отчетливее, я слышал, как начали вибрировать колокола, будто через них шел электрический ток.

Что бы ни лезло сюда, наверх, оно казалось достаточно могучим. В безумное небо над городом взмыли тысячи ворон, раздирая уши хоровым карканьем. Из маленьких окошек в стене колокольни, хлопая крыльями, вылетали целые тучи летучих мышей.

Что бы это ни было, я знал, что с ним нам не справиться. Я это чувствовал. И знал, что спуститься по этой лестнице мы не сумеем.

Мой монах поднялся на дрожащие ноги и маленькими шажками пытался подойти к краю, с обмотанной вокруг шеи веревкой.

– Они уже идут… – прохрипел он, а потом широко развел руки и рухнул лицом вниз прямо в смолистое небытие.

Он не успел. Резко выбросив руку, я схватил в горсть грубую ткань капюшона и удержал его.

Монах судорожно дышал, вытаращив глаза, и не понимал, что происходит. Неважно, сколько раз ты рухнешь лицом вниз прямо во тьму с затянутой на шее толстой петлей, которая сломает тебе шею и сокрушит трахею, – каждый раз это выглядит ужасающе.

И оно никогда ничего не решит, не позволит ни от чего сбежать.

Продолжая крепко держать монаха, я снял веревку с его шеи, привлек к себе и обвязал в поясе, но концом, а не серединой, на которой он завязал неумелую петлю. Затем, ударив под колени, я усадил его на черепицу, пытаясь вспомнить кошмарную картину, которую видел утром. Как высоко он висел? Сколько свободной веревки осталось у него под ногами? Это была веревка от одного из колоколов, но более тонкая, чем остальные – может, толщиной с мой большой палец.

– Он идет сюда… – пробормотал монах.

Кто-то действительно шел: я отчетливо это слышал и чувствовал. У меня начали дрожать колени. Ступени скрипели одна за другой, каждую секунду было слышно, как о них ударяется тяжелая, будто вытесанная из камня, подошва.

– Так веревку не вяжут, – объяснил я.

Распустив неумелый узел вокруг опоры, я завязал двойной швартовый, а потом как следует дернул. Узел держался.

Завязав под мышками Альберта спасательный узел, я уперся ногами в каменные краббы вдоль контрфорса, венчавшие его, словно гребень динозавра, а затем столкнул его в пропасть.

Он был легкий, но веревка все равно скользила между пальцами, обжигая руки живым огнем. Где-то подо мной, в башне, все громче становились звуки шагов. И все ближе. Схватив раздирающую пальцы веревку через полу плаща, я опустил ее до конца, чувствуя, как она дрожит от напряжения.

Когда в черном окне появилось пятно еще более глубокой черноты, а потом начало выливаться через окошко, сперва рукой, потом плечом и заостренным капюшоном, я поднял обрез и выстрелил из второго ствола.

На зрелищный эффект я не рассчитывал, мне хотелось лишь задержать его. Взявшись за веревку, я шагнул с карниза.

И едва не упал. В жизни мне доводилось делать всякое, но не помню, когда в последний раз спускался по веревке с колокольни. Рывок едва не выдернул руки из суставов. Я сполз на полметра; ладони обожгло, будто я сунул их в кипяток. Мне удалось заблокировать веревку между подошвами ботинок, словно в тумане вспоминая, как это должно выглядеть. Веревка должна проходить поверх одного ботинка и фиксироваться подошвой другого. Я почувствовал, как она скользит и трется о мое тело, будто горящая змея, пока наконец не зафиксировалась.

Я продолжал спускаться, перехватывая веревку и тормозя подошвами, пока не добрался до другого конца, нагруженного моим монахом. Он пытался намотать веревку себе на шею, но та была натянута как струна. Он пробовал также развязать спасательный узел у себя на груди, но безуспешно. Я обхватил его и, чувствуя, что у меня лопается хребет, прижался к его спине, упершись ногами в стену.

До земли было далеко.

Очень далеко.

Квадрат двора, покрытого круглыми твердыми булыжниками, едва маячил где-то внизу.

Я услышал шипение и клекот. Скекс, в которого я попал, полз в нашу сторону наискосок по стене, но довольно вяло, будто не до конца раздавленный жук.

И что теперь?

– Осторожнее, – шепнул я монаху. – Сейчас раскачаемся.

А потом пнул стену.

Вместо окна мы попали в покрытую орнаментами каменную раму. В твердые до невозможности сплетения аканта и крученые столбики. Монах все равно был мертв, зато я понятия не имел, в каком состоянии проснусь завтра, если мне это вообще будет дано. Я снова оттолкнулся от стены, потом еще раз. Нас крутило вокруг оси, а меня не оставляли мысли о том, что сделает странное черное существо, если мой выстрел не причинил ему особого вреда.

Я думал о привязанной к основанию контрфорса натянутой веревке, на которой висела моя жизнь.