— Я в глаза их не видел. Сначала думал, что они в бригаде ошиваются, но оказалось, что это «пузыри».
— Не понял, что за «пузыри»?
— Думаю, что это генеральские сыночки. Сидят под погонами своих папочек где–нибудь в Москве или Ленинграде, носят гражданку, занимаются бизнесом, портят девок–малолеток. А здесь им тянутся надбавки за полевые, фронтовые и по замене. Как–то прискакал тут один полкан из бригады, приказал подписать рекомендации к наградным листам. Наверняка, наши Томин и Тихомиров, уже ввинтили «красные звёздочки». Не вздумай соваться в эти дела — мой тебе совет. Найдут на той стороне со вскрытым брюхом. Тонны топлива можешь тырить, бакшиш тянуть за проходы караванов, морды таджикам бить, но к папенькиным сыночкам не суйся. Я серьёзно. Думаю, что и Кадаев именно за это накопал себе пулю в лоб. Справедливости искал.
— Снайпер? — задал вопрос Александр.
— Ты где–нибудь видел «плётку» на девять миллиметров?
— Нет.
— Вот и я о том. Нашли мы его с Костюком, когда Мурат не вернулся с дозора. Череп ему «макаровым» разнесли. Мы этими пукалками, сам понимаешь, не пользуемся. А у наших узкоглазых братьев у каждого по такой волыне. Сначала отцы–командиры хотели на самоубийство списать, но Мурат был не из таких людей. Мало бы кто поверил в эту чушь. Ну, и «нашли» снайпера… Хотя мы передали им и пулю, которая расплющилась о камни. Он лежал, когда в него стреляли. В затылок… Словно казнили.
— Понятно, Виталий Семёнович…
Осторожно и неуверенно подошёл старшина Костюк. Он остановился в двух шагах и переминался с ноги на ногу.
— Что, Костюк? Сватать меня пришёл?
— Никак нет, товарищ командир. Мы готовы. Взвод к построению готов.
— Неужели ты так взводом командуешь? Вот, старший лейтенант
тебя рекомендует, как знающего дело фронтовика. Сазонов утвердительно кивнул.
— Виноват, товарищ командир, — опустил глаза старшина.
— Виноват, Костюк. Виноват–виноват. Но не так уж, чтобы… Сам понимаешь.
— Понимаю, товарищ командир.
— Тогда пошли смотреть наше войско.
Они подошли к взводу. Бойцы стали быстро строиться, поправлять оружие.
— Чего это вы тут мне «Утро стрелецкой казни» устраиваете? — воз
мутился Левченко. Солдаты недоумённо переглянулись. Саша решил пояснить:
— Есть такая картина, где художник изобразил, как один мужик за одно утро кучу стрельцов положил.
— В натуре? — выдохнул кто–то с изумлением.
— Как есть натурально, боец. Мужика звали Петей Первым. Поэтому вы тут за бронёй сядьте, и я с вами.
Солдаты сначала неуверенно, но потом друг за другом расселись возле катков БМП, чтобы быть прикрытыми бронёй от пуль и осколков хотя бы с одной стороны, когда, вдруг, начнётся обстрел. Только новобранцы остались стоять, сгрудившись далеко от пыльной машины.
— А вы в очередь стали? — обратился к ним Левченко. — Всех по очереди обслуживать будут в универмаге. Залобов, давай сюда своих бойцов. Костюк, это наше пополнение. Ни один волос мне!.. Как понял? Принимай пополнение.
— У нас этого нет, — нахмурил брови Костюк.
— Чего «этого», Костюк?
— Сами знаете.
— Знаю теперь, раз сказал. Но раз сказал — будешь отвечать. У меня с этим просто.
— Видел, — пробурчал старшина, затем вытянув шею, прокричал: — Залобов, мать твою! Давай сюда. Мне ждать вас? Всё, бойцы, вы в деле, поэтому дышите так, как скажу. Живо сюда!