Да? — с демонстративной простодушностью спросил новый знакомый. — Как–то не подумал. Были случаи? Реально?
— Если есть инфекции — значит реально.
— Ты в этом смысле! — улыбнулся майор. — Пусть будет так. Мы, фээсбэшники, люди не гордые.
— «Фээсбэшники»? Мне это ни о чём не говорит.
— Александр лишь сдвинул плечами.
— КГБ? — добавил Супрун.
— Припоминаю. Но…
— Да, теперь так.
— И что от меня ФСБ надо?
— Да, в общем–то, ничего нового: послужить отечеству.
Александр улыбнулся, перекинул автомат в другую руку, развернулся и пошёл к площадке.
— Я этим уже занимаюсь, — бросил он на ходу.
— Да, конечно, лейтенант! — майор быстро его догнал и засеменил рядом. Саша поймал себя на мысли, что хочется протянуть руку и потеребить коротышку по выгоревшим коротким волосам на голове, как любимого пса. Приручить зверя. Он мысленно засмеялся.
— Тебя что–то забавляет? — Малый оказался очень наблюдательным.
— Да, товарищ майор. Однообразие.
— Понимаю, лейтенант. Хорошо понимаю. А можно поподробнее?
На последнем слове он взял Александра за плечо и сжал его. Хватка у коротыша была, как говориться, воистину железной. Он остановил Левченко и заставил развернуться к себе, после чего посмотрел на площадку.
— Там у нас не будет возможности поговорить. А у меня серьёзное дело к тебе, Александр Николаевич. Кстати, я видел, как ты ловко справился с Гектором.
— Гектором?.. Не знаю, о чём ты говоришь, майор. Да, кстати, я старший лейтенант.
— Да, конечно, извини. До капитана я тоже был ревнив к своим звёздам. Гектор — это авиатехник на этом «шмеле». Прозвище у него такое.
— Так о чём разговор, майор? Нас ждут.
— Подождут. Без нас не погрузятся и не взлетят. Может, отойдём всё–таки? Шум мешает. Пойдём к садику. Там тенёчек и никто не будет мешать.
Выбора не было. Майор пошёл впереди, Александр следом. И снова он поймал себя на мысли, что непременно хочется наступить на этого коротышку, но остудил свой задор, вспомнив о железной хватке этого человека. В рукопашную с ним лучше не сходиться, а стрелять и сразу, без малейших сомнений.
До садика шли споро и молча. Зашли вглубь. Между деревьев Александру приходилось идти наклонившись. Коротыш же передвигался ловко и быстро, словно шарик для пинг–понга. Иногда лицо Александра оказывалось близко от головы майора, и он слышал тонкий запах одеколона «О ‘Жён», с огорчением осознавая, что от него самого несло за версту потом и лежалым запахом от нового обмундирования.
Майор вывел их к поваленной и высохшей вишенке. Жестом пригласил присесть на кривой ствол.
— Так я вернусь к нашему разговору о службе отечеству.
— Твоя воля, майор.
— Ты не прост.
— Это вопрос или утверждение?
— Пожалуй, утверждение.