– Вполне, – Кирилл покосился на зеленую жижу в контейнере, – почти как дома.
– Как тебе трассы? Очень страшно? – сестра ерзала на стуле в нетерпении. Его рассказы про горы, прыжки и головокружительные спуски она любила больше всего.
Страшно? Нет, вряд ли это подходящее слово. Скорее обидно. Часы тренировок и падений. Сначала кажется, что все по плечу. Потом появляются сомнения. Еще сотня неудач, и остается лишь слабая, забитая, еле живая надежда. Еще сотня, и ее уже нет, только безрассудное упрямство заставляет снова ехать на трамплин. И после всех этих испытаний услышать "никаких пульсаров"… Все равно что отправиться покорять Эверест и застрять в десятке метров от вершины.
– Склоны довольно высокие. И ровные – спасибо луноходам. Но скорость набрать сложней, чем на Земле. Здесь все легкое и как-будто медленное.
– Будь осторожен, ладно? – мама всегда за него тревожилась. Будь на корабле больше места, она точно прилетела бы сюда. – Как настрой? Победный?
– Ага. Только устал немного.
– Дайте отдохнуть человеку, – в кадр влезла половина отцовского лица. – Главное, выспись как следует.
– Удачи, Кирилл! – крикнула Олеся, и вызов завершился. Кирилл чувствовал, что она хотела спросить что-то еще. Зря он не сказал ей правду.
Тоска стала совсем невыносимой, и Кирилл пошел к команде.
– О, какие люди! – Игорь подвинулся, освобождая место за столом. – Как тренировка?
– В целом нормально… – сколько раз еще придется соврать за сегодня? – Пульсар похоже отменяется.
– Да ладно, – Пингвин даже оторвался от еды, – Богданыч сказал? Что, все так плохо?
– Скажем так, падаю я профессионально.
– Невелика потеря, – Вадим отодвинул свой контейнер и придвинулся ближе, чтобы его не слышали за соседним столом, – у тебя же трешка есть. Ее почти никто не делает.
Кирилл согласно кивнул. Трешка всегда была его преимуществом, это верно. Но три оборота меньше, чем пять, и этот прыжок уж точно не станет историческим.
– Предлагаю пойти развеяться, – Игорь с грохотом соскочил со стула. – Мы тут подумали обкатать пару горок южнее базы. Ты за?
У Кирилла перед глазами возник лунный пейзаж с луноходами и домиками. Он не припоминал, чтобы к югу от построек кто-то выравнивал грунт.
– Постойте, там ведь нет трасс.
– Ну и что? Назовем это фрирайдом,– Вадим тоже встал из-за стола. – Так даже веселее.
И этот туда же.
– У нас соревнования завтра!
– Вот именно! – Игорь заметил недоуменные взгляды иностранцев и продолжил чуть тише, – мы проторчали тут целый месяц, и до сих пор ни разу не выбрались за периметр базы. Это же преступление!
– Богданыч нам головы поотрывает.
– Вообще-то Кирилл прав, – Пингвин наконец закончил обедать и присоединился к обсуждению. – Нам нельзя наружу. Если Богданыч узнает, лучше уж сразу кислород в скафандре отключить – так хоть меньше мучиться придется.
Игорь не собирался сдаваться без боя.
– Во-первых, он не узнает. Во-вторых, сердитого Богданыча мы видим каждый день, а лунные горы, возможно, раз в жизни. – Он оглянулся на Вадима в поисках поддержки. – Это же Луна, космос! Как мы можем называться мунбордистами, если даже не катались толком по Луне?
С таким аргументом трудно спорить. Мунбординг – красивое слово, но едва ли оно подходит для их вида спорта. Большая часть тренировок проходит на обычных горах Земли, а оставшаяся часть – на специальных платформах, быстро движущихся вниз и немного уменьшающих вес. Спортсмены называли их "падучками". Но разве могут какие-то падучки заменить Луну – большую, настоящую, все еще полную нераскрытых тайн и неисследованных чудес? Сюда попадают единицы – те, кому посчастливилось пройти отбор на ежегодный "Кубок-Суперлуние". Остальные довольствуются симуляторами и терпеливо ждут, когда лунные базы станут больше, перелеты – чаще, а судьи – добрее.
– Ладно, я с вами, – вздохнул Кирилл, – Пингвин, ты как?
– Уговорили. Но если что не так – виноваты вы. Особенно ты, – он покосился на победно улыбающегося Игоря.
День и ночь на Луне сменялись ужасно медленно. Ориентироваться во времени можно было лишь с помощью огромных электронных часов в столовой, которые показывали все часовые пояса Земли. По Москве сейчас около 3 часов дня, и, если верить Игорю, в 6 часов, аккурат к ужину, они должны вернуться на базу. Кирилл проверил подачу кислорода и огляделся. На многие километры перед ними простирались холмы. Призрачное сияние реголита одновременно пугало и завораживало своей холодной, неземной красотой. Тут и там чернели небольшие ямы, сулившие весьма опасный спуск. Кирилл присмотрелся к грунту: пыль, мелкие и крупные камни, местами сколы пород, – не сломать бы доску. Да уж, так точно веселее.