Обзор военных событий. Речь в Палате общин 2 августа 1944 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы ожидали, что по всей вероятности самолеты-снаряды полетят на нас, чтобы успокоить германский народ, тотчас же как мы высадимся.

Но получился небольшой интервал, которого было достаточно, для того чтобы мы успели быстро изменить положение наших батарей. Это очень сложная задача, и я рад, что члены Парламента присутствовали на различных совещаниях, организованных Министром внутренних дел, и могли получить ответ на интересующие их вопросы.

Я не могу понять, как кто-либо может усмотреть в этом нарушение Конституции. Похоже на то, что могли бы возникнуть серьезные нарушения Конституции, если бы членам Палаты препятствовали обмениваться между собой мнениями.

Я думаю, что было бы большим несчастьем, если бы между министрами и другими членами Палаты образовалась некая пропасть на почве того, что они, якобы, являются избранными людьми в Парламенте и не должны смешиваться с толпой своих коллег. Полагаю, что я мог бы найти много аргументов, для того чтобы избавить нас от обвинений в нарушении Конституции.

Я говорил, что сотни наших лучших умов состязались в разрешении этой проблемы, но что я не могу гарантировать быстрое ее разрешение до тех пор, пока нами не заняты районы, откуда вылетают самолеты-снаряды, что несомненно мы сделаем раньше, чем неприятель пойдет на безоговорочную капитуляцию.

Но после занятия этих районов все будет в порядке.

Я еще 22 февраля предупреждал Палату о том, что Гитлер готовит новое средство нападения на нашу страну и, очень возможно, что новые попытки нападения будут сделаны с помощью ракетных снарядов дальнего действия, содержащих большое количество взрывчатых веществ и рассчитанных на то, чтобы производить значительно более тяжелые разрушения, чем самолеты-снаряды.

Можно ожидать, что Лондон будет первой мишенью, при обстреле которой обнаружится, по всей вероятности, несостоятельность ракетного оружия. Поэтому мы советуем всем группам населения, которым Правительство предоставляет возможность эвакуации, которых не удерживают здесь военные обязанности и которые могут позаботиться о собственной судьбе, постепенно и в организованном порядке покинуть столицу.

Ни в коей мере нельзя утверждать с уверенностью, что враг уже разрешил сложные технические проблемы, связанные с применением ракетных снарядов и, в частности, с прицельным их применением. Тем не менее я ни в малейшей степени не могу преуменьшать тяжесть испытаний, которым мы можем подвергнуться, и хочу только заявить, что нет таких испытаний, которых мы не смогли бы выдержать.

Это необходимо прибавить к тому, что я сказал.

Вес самолетов-снарядов, выпущенных на нашу страну с вечера 15 июня по вечер 31 июля, равняется примерно 4 500 тоннам. За этот же самый период Объединенные воздушные силы сбросили на Германию около 48 000 тонн авиабомб с сильными взрывчатыми веществами.

Разумеется, мы стараемся сбросить их на военные объекты, но может случиться, что кое-где они являются причиной человеческих жертв, между тем как оружие врага не имеет иной цели, как беспорядочное избиение гражданского населения.

Я приближаюсь не без некоторой вполне понятной тревоги к деликатной теме — к вопросу об иностранных делах. Я все еще придерживаюсь той точки зрения, которую я высказал в прошлый раз, а именно, что война, вступив в свою последнюю фазу, становится и будет становиться все менее и менее идеологической.

Некоторое смятение умов вызвано было смешением понятий идеологии и идеализма, в то время как между этими двумя понятиями существует весьма ощутимое различие.

Я ценю идеализм как свет, освещающий мысли и надежды людей и побуждающий их к добрым делам, в то время как идеология слишком часто проявляется в форме неправильной организации идей и зачастую может оказаться несовместимой со свободой.

Я радовался, видя поражение фашистской идеологии и предвидя полнейшее искоренение ее в Италии. Я радуюсь предположению, становящемуся теперь реальным и несомненным, что нацистская идеология, возмутительным образом навязанная огромному населению, будет теперь уничтожена до конца.

Те факты и проявления, с которыми мне приходится постоянно встречаться теперь, когда война приближается к своему концу, укрепляют во мне твердую уверенность в том, что, когда она будет выиграна, когда ненавистные агрессивные нацистские и фашистские системы будут уничтожены и будут приняты все меры предосторожности против их возможного возрождения в будущем, возникнет новое братство между людьми, основанное не на грубом антагонизме идеологий, а на общих для всех, простых человеческих идеалах мира, справедливости и свободы.

Поэтому я радуюсь тому, что война становится уже не идеологической войной между соперничающими системами, а такой войной, в результате которой могут возникнуть общие высокие идеалы и значительные материальные выгоды для огромных масс народа во многих, а в конечном счете и во всех странах мира.

С тех пор как я в последний раз говорил в Палате об общем положении, в различных областях его произошли значительные улучшения. Иностранные дела в огромной мере зависят от сдвигов в ходе войны. Успехи, которые я перечислял, создали более благоприятные условия для всех наших дел вообще.

Одним из величайших успехов является весьма значительное улучшение во взаимоотношениях с французским Национальным Комитетом, возглавляемым генералом де Голлем, а также с Правительством Соединенных Штатов. Это возникло отчасти в результате тщательной подготовительной работы, проведенной здесь г-ном Иденом, а также в результате весьма успешного посещения генералом де Голлем Президента Соединенных Штатов.

За последние четыре года у меня было много разногласий с генералом де Голлем, но я никогда не забывал и никогда не забуду того, что он выдвинулся как первый славный француз, встретивший лицом к лицу общего врага в тот час, который, как в то время казалось, был часом гибели его родины и возможной гибели нашей страны. Мне кажется, что будет вполне уместным и справедливым, если он встанет во главе Франции в дни, когда она будет снова возрождена и возродится, сама, чтобы занять принадлежащее ей по праву место в ряду великих держав Европы.

В течение сорока лет я был постоянным другом Франции и ее храброй армии. Всю жизнь я был благодарен Франции за тот вклад, который она внесла в область культуры и славы и, что самое главное, в чувство личной свободы и прав человека. Все это излучала душа Франции.

Это не сентиментальность и не субъективное чувство. Одной из главных целей Британии является возрождение дружественной Франции и то, чтобы она заняла присущее ей место среди величайших держав Европы и всего мира. Укажите мне момент, когда я отклонился от этой концепции, и я скажу, что это был момент, когда я ошибался, один из многих моментов, когда я ошибался.

Франция потерпела поражение после нескольких недель агонии, и после этого она была лишена права выражать свой протест и почти лишена права на существование вообще, но душа Франции не умерла. Она горела временами с исключительной яркостью, горела на огромных пространствах затуманенным, но неугасимым огнем.

Наша высадка в Нормандии, ход войны, все развитие событий показывают вполне ясно, что в настоящее время нам снова придется иметь дело с проблемами Франции и Германии на Рейне, и из этой дискуссии Франция не может быть ни в коем случае исключена. Я надеюсь на самое тесное сотрудничество Британской Империи, Соединенных Штатов и русских и французских представителей при урегулировании — этих важных европейских проблем.

Мы представляем собою союз объединенных миролюбивых наций, который был вынужден взяться за оружие в защиту своих основных прав, и в час победы мы не должны упустить возможности заключить соглашения, необходимые для того, чтобы обеспечить мир, которого мы добьемся столь дорогой ценой.

Я отдаю должную дань Палате за ту мудрую сдержанность, которую она проявила, уклонившись несколько недель назад от дебатов по вопросу о британских, французских и американских взаимоотношениях. Тот факт, что Палата, которая, по существу говоря, является вполне правомочной в этих вопросах, сознательно отклонила дискуссию по вопросу, возбуждавшему такой горячий интерес, был огромной помощью г-ну Идену в проведении его политики в области иностранных дел.

Каждый должен помнить необычайную сложность, с которой сталкивается внешняя политика нашего острова в рамках мировой коалиции, членом которой мы являемся. Прежде всего нам необходимо учитывать пожелания доминионов и консультироваться с ними. Затем существуют три великие державы. Мы имеем двух доблестных и испытанных союзников, которые крупнее и в некоторых отношениях мощнее, чем мы. Все мы в основном и по существу стремимся к одному и тому же. Однако повседневное достижение согласия по вопросам тактики и деталей представляет собой по необходимости сложное дело.

Здесь мы снова вступаем в область тройственной дипломатии, когда всем нам приходится сноситься друг с другом по телеграфу, когда двое согласны, а третий желает внести свои поправки, или когда все согласны, то вопрос может утратить свою актуальность. Как же могло бы быть иначе, если существует так много различных углов зрения и особенностей исторического и национального порядка, которые нужно учитывать при подходе к этим вопросам.

Я уже говорил раньше, что если бы главы трех Правительств могли встречаться по одному разу в месяц, то между нами не было бы никаких проблем, которое нельзя было бы быстро и, как я верю, разумно разрешить.