Сны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В другой раз, батюшка попросил Андрея завезти его обратно в храм. Андрей не стал спрашивать зачем, тем более, что он жил рядом и это было вполне удобно. Остановив машину поближе к дому и выключив мотор, Андрей собрался уже распрощаться с отцом Вениамином, но тот предложил дойти вместе до храма и повёл Андрея в трапезную. Там убиралась сестра Мария, полная крупная женщина с постоянно недовольным выражением лица и очень набожная. Однажды во время готовки общей трапезы, она несколько раз вдруг бухалась на колени в молитвенном экстазе. Что удивило даже жену одного из священников храма, бывшую в этот момент рядом. Войдя в трапезную, отец Вениамин сразу спросил Марию где лежат остатки продуктов. Мария молча показала в угол. Батюшка уверенно пошёл в указанном направлении.

– Идите сюда, Андрей! – позвал он. Андрей последовал за ним. Отец Вениамин порылся в беспорядочной груде продуктов – хлеба, сладостей, макарон и прочего, всего, что приносилось в храм прихожанами.

– Мария, а пакеты есть? – спросил отец Вениамин.

Мария снова указала в другой угол. Отец Вениамин взял несколько пакетов и стал укладывать в них всё подряд. Перед тем, как положить очередную упаковку, он придирчиво разглядывал её, затем либо клал в пакет, либо отдавал Андрею. Андрей не успел взять себе пакет и просто набирал в руки, как попало. Распределив последнее, отец Вениамин оглядел место разбора и повернувшись к Марии, спросил:

– Это всё?

Мария с нескрываемой досадой ответила:

– Да, Батюшка, вы всё уже забрали!

Отец Вениамин казалось не заметив, сказал:

– Ну, ладно. Пойдёмте, Андрей. Подвезёте меня до дома?

– Конечно, – ответил Андрей и поймав случайный взгляд Марии, понял, что обрёл в новом месте первого врага. Взгляд был слишком красноречив, чтобы трактовать его иначе…

После этого случая, поездки приобрели иной характер – отец Вениамин стал всё чаще звонить внезапно и очень сильно извиняясь, жалобно просить подвезти его срочно в «одно место». Андрей без слов срывался, бросал более мелкие, в сравнении, дела и мчался к батюшке. Который теперь, в конце поездки сокрушённо просил подождать с оплатой и обещал оплатить потом сразу несколько поездок.

Затем пошли звонки от супруги (матушки) отца Вениамина. У них было двое маленьких детей, и они постоянно болели, и нужно было постоянно возить их к врачу, а врач как нарочно далеко и как нарочно ехать надо рано утром… Андрей входил в положение и не отказывал. А очереди в поликлиниках, как известно бесконечные, и ждать приходилось столько же. А после ожидания нужно было отвезти милых деток с матушкой домой. И каждый раз она говорила… Точнее она ничего не говорила, и так было понятно, что батюшка потом заплатит. Обязательно.

А потом состоялась поездка в какой-то храм, находившийся на территории дальней загородной больницы. И встать для этого надо было в пять утра. И они ужасно опаздывали, потому что была метель и гололёд и ни фига не видать на сумасшедшей трассе. Отец Вениамин всю дорогу ругал Андрея за опоздание, потому что тому пришлось буквально откапывать минут сорок машину после нежданного ночного снегопада. Потом было негде припарковаться, потому что в больницу их не пропустили и пришлось долго и мучительно буксуя, втираться в придорожные сугробы с тем расчётом, чтобы тебя потом не забрали полицейским эвакуатором. Потом была служба, Андрею стало плохо от того, что он не попил даже чаю, устал жутко и не мог молиться ни о чём или ком другом, кроме как о себе и том, чтобы выбраться сегодня домой живым… В то же утро, а точнее уже днём, в том же храме у отца Вениамина было одновременно два отпевания. Андрею посчастливилось не присутствовать на них, и потом он недоумевал где там могли поместиться сразу два «клиента», ведь храм был очень маленький и тесный. Андрея в это время отпаивала благодатным и долгожданным чаем какая-то женщина, готовившая обед в крохотной кухне-столовой, располагавшейся в служебном флигеле.

Когда Андрей с отцом Вениамином возвращались назад, тот не просил как обычно включить радио, а грустно глядя в окно сказал вдруг:

– А что, Андрей, хорошо наверное было бы жить вечно?

Андрею подобный вопрос в устах священника показался очень странным. Он даже немного растерялся в первую секунду, но затем ответил:

– Это вряд ли возможно, батюшка.

– Да, – вздохнул отец Вениамин, – но очень хотелось бы…

По дороге обратно у них ещё кончился бензин, но это были уже мелочи жизни. Андрей припас канистру в багажнике, на всякий случай. Всё-таки опыт – великая вещь…

Когда Андрей довёз батюшку до его дома, сильно погрустневший отец Вениамин достал бумажник и выдал Андрею больше условленной платы, чего раньше никогда не бывало, и в глубокой задумчивости направился к своей парадной.

После этой поездки отец Вениамин долгое время не звонил Андрею и не просил об «одолжении». До того момента, когда их совместные путешествия разом закончились благодаря одному инциденту…

Ночью Андрей не мог заснуть. Давно такого не бывало. В детстве его постоянно мучила бессоница, но теперь… Он уже забыл как это – не спать до трёх-четырёх ночи (или утра?). Последнее время, когда требовалось обдумать что-то важное, неотложное, приходилось даже добровольно закидывать руки за голову, специально чтобы не уснуть. Поза «руки за голову» самая неудобная. Минут через двадцать начинают неметь сначала плечи, затем постепенно доходит до кистей и пальцев. Если продолжать, то появляется ломота переходящая в боль. И потом эта боль охватывает всё от плеч до кончиков пальцев. Тогда не то что уснуть, но даже размышлять становится невозможно. И ты опускаешь руки… Минуту-другую они отходят, наполняются мускульной радостью и силами, позволяя на волне наслаждения продолжить бодрствование. Но главная прелесть заключается в том, что после этого можно снова с удовольствием всё повторить, абсолютно точно зная наперёд что будет. Зная, что с одинаковым успехом это можно делать бесконечно. Бесконечно…

Однако сейчас не нужно было закидывать руки за голову. Сна как не бывало, ни малейшего желания.

«Сон – прибежище для слабых»… Кто это сказал?.. Нет, не вспомнить… Почему для слабых? Сколько сможет не спать сильный? Где будет его сила через две-три ночи без сна? Кому он нужен, такой сильный? Глупости! И зачем я об этом думаю? Я думаю о своей собственной слабости?.. Вот что меня волнует. Вот что беспокоит меня. Моя собственная слабость. А что я понимаю под слабостью? Почему я считаю себя слабым? Каков критерий? Да, если я не могу подтянуться на турнике больше двух (в лучшем случае) раз, я безусловно слаб. Физически. А другие аспекты силы? Я могу быть немощен в физическом смысле, но силен духом. А это что значит? Что значит моя сила духа, в моём частном случае ещё относительно юного человека? Что какие-то гипотетические враги в допустимой ситуации будут меня пытать и мучить, а я ничего им не скажу. Может быть. А в реальной жизни? В чём эта сила духа может проявиться? Вот возьму и решу изучить английский язык. В совершенстве. И применю всю силу духа, на которую способен. И достигну цели. Нет. Это сила воли. А в чём тогда разница между силой духа и силой воли? Сила воли, например, это постоянство моего намерения в совершаемом, в данный конкретный момент, действии. Ну, допустим. А сила духа?.. Это, скажем, постоянство общего руководства и наблюдения со стороны, моего же наблюдения за своими же действиями и их последствиями (результатами). Или соблюдения генерального направления этой самой деятельности… А не занимаешься ли ты, друг мой, словоблудием? Как это всё относится к конкретной жизни, к твоим повседневным действиям? Вот когда я не могу утихомирить свой ум, что это – слабость духа? Нет. Это элементарная невозможность упорядочить помойку. Особенно, если твоя голова это не просто помойка, а городская свалка. Слабость духа это когда ты не в состоянии избавиться от этого мусора. Ты пытаешься разложить его поштучно, классифицировать, разобрать. А зачем? Ты ведь заранее знаешь, что потерпишь провал. Но всё равно снова и снова делаешь это. Для чего? Хороший вопрос. Ну, вот ты – что ты ответишь на него? Не знаю…мне жаль расставаться с отдельными вещами, приобретениями, например. Что-то из этого делает мою жизнь хотя бы отдалённо осмысленной… Я могу поиграть в собственную нужность, значение… Что-то в этом роде… А вот интересно у всех такая помойка в голове или у меня одного? Нет, я не хотел бы быть уникальным ТАК. Лучше утешительно допустить, что это проблема всеобщая. Тем более, что тот же Ауробиндо говорил об этом именно как о всеобщей проблеме человечества. Во! О человечестве заговорил – гордынюшка попёрла. Умствование началось. Значит есть надежда что скоро сон придёт…»

Андрей машинально заложил руки за голову.

«О чём я там? О силе? Хотел бы я знать в чём моя сила? Если бы я мог подтягиваться на этом чёртовом турнике раз сто – можно было бы погордиться и сказать, не без оснований, что я силён. Это вполне достижимо, если использовать силу воли – в конкретной тренировке, и силу духа – в соблюдении графика этих тренировок и удержании перспективы. Но если мне не интересно подтягивание на турнике? А что мне интересно, что меня вдохновит на долгосрочные действия с устойчивым результатом? Ну, вот скажем, мне интересно очистить свою голову от мусора – мыслей, воспоминаний, образов, «предвидений». Что я начну делать? Что бы я начал делать в таком случае? Цель у меня есть – равновесие. А с чего начинается равновесие? С тишины в голове. Так. Что нужно делать? Ну, да – медитация, молитва. Молитва лучше, потому что слова отвлекают, замещают мешанину мыслей и прочего. Но я же не могу молиться постоянно, каждую секунду. Хотя кому-то из святых это вроде удавалось. Но это точно не мой путь. Я не могу удалиться в какую-нибудь пещеру, или монастырь, чтобы бормотать постоянно молитвы. И есть ли к примеру, смысл в регулярной медитации, каждый день в такое-то время, если между медитациями ты вновь варишься в этом мусоре. А его не становится меньше. Ты ведь живёшь, общаешься, думаешь, принимаешь решения, с кем-то ругаешься, или веселишься или ещё что-нибудь… Короче, всё, устал…голова разболелась. Нафиг нужны все эти умствования, если я ничего не делаю, не предпринимаю никаких действий? Вот, давай, дружок, хотя бы утром сделаем гимнастику. Сколько ты уже их наколлекционировал?.. Систем оздоровления. С десяток, не меньше. Вот и примени одну. Начни с малого. А? Как, ты готов начать с малого?.. Нет, ты хочешь так же, как и все – сразу чтоб наступило счастье и просветление. Правда, это спорное заявление…насчёт всех. Нет, не все хотят быть просветлёнными. Большинство и понятия не имеет о чём речь. Большинству справедливо необходимы спокойствие течения жизни – заметь, бытовой, обыденной жизни – уверенность в завтрашнем дне и надежда, что они проживут чуть дольше, чем остальные. А может даже, чем чёрт не шутит, вообще не умрут. И будут так же как всегда ходить на работу, вкусно и много кушать, трах… Прошу прощения…заниматься сексом, смотреть телек, ходить на шашлычок. Да, про отпуск в тёплые края не забудь…какие-нибудь заморские. Что я упустил? Конечно, чтобы денег побольше…вдруг, откуда ни возьмись, привалило. Вот, вроде и всё. А станет скучно? Что тогда? Тогда…не знаю…что-нибудь придумается…или кто-нибудь для меня придумает… Да, картинка вечности любопытная получилась. И что дальше?.. А ничего!.. О чём я вообще?.. Здоровья прибавляется, знания уменьшается. Прекрасный дилетант на пути в гастроном… Это из песни… Борисыч молодец… Хорошо пишет… Бред правда…в большинстве… Но прикольно… С мешком кефира до Великой Стены… Кефирчик сладкий – это хорошо… Вкусно… Вроде в холодильнике ещё оставался… Встать посмотреть, что ли… Сейчас полежу ещё немного и схожу… С булкой… С «Городским» батоном вкусно… Батон есть… Кошки не съели… У меня же нету кошек… Только один кот… Был… Чёрный… Тоже Борис Борисович звали… Вон он крадётся вдоль батареи… За птичкой, наверное… Почему в комнате?.. Это же не улица… Откуда здесь птичка?.. Боря!.. Боря!.. Кс-кс-кс… Иди сюда!.. Убежал… Мааамааа, Боря убежаааал!.. Мааамаааа!.. Ааааа....

Кто-то скрутил Андрею руки за голову. Кто-то очень жестокий и беспощадный. Злой. Андрей хотел попросить о снисхождении, но не мог ничего сказать. Рот не повиновался. Он сделал попытку высвободить руки. Не удалось. Кто-то жестокий исчез. Андрей чувствовал, что он один. Совершенно один. В какой-то белёсой мгле. В бесконечном молочном тумане, у которого нет ни начала ни конца, ни верха, ни низа. Ничего. Андрей собрался и изо всех сил закричал, выдирая руки из-за головы…

Кто-то уже другой, заботливый, мягко подтолкнул сзади, и Андрей выпал из сна. Было ещё темно. Он сидел в кровати. Хотел потереть лицо, но рук не было. Андрей оглядел себя, заморгал сильнее и с облегчением вздохнул – руки оказались на месте. Они висели тряпичным придатком вдоль тела – затекли до бесчувствия. Андрей стал энергично пробовать поднять их. Сперва удалось подвигать плечами и медленнее, чем хотелось, но надёжно стала возвращаться чувствительность сверху вниз, к пальцам. Андрей снова глубоко вздохнул и уже спокойно разминая руки, стал дожидаться восстановления своего права на тело.

«А действительно, остался ли кефир в холодильнике? – подумал Андрей. – Спать, видимо, уже не придётся». Он встал, в пальцах ещё покалывало, и пошаркал на кухню.

На кухне из за открытой на ночь форточки было зябко и Андрей решил, что лучше ледяного кефира, пожалуй, будет горячий чай. Последний сразу же был признан абсолютным победителем – по производимому эффекту и по вариантам употребления. Тут тебе и сахар и лимон, и бутерброд с чем-нибудь, и шоколадка где-то завалялась.