Сны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Давая отдых рукам, Андрей постоял немного у крыльца, точнее у его подобия в виде невысокого приступка, и пошёл за новой партией продуктов. В этот раз нужно было привезти побольше, а то он не знает когда теперь сможет выбраться к бабке. Андрей глянул из-за калитки – ближайшие соседи относительно недалеко, метрах в трёхстах, примерно. Но что толку. Хоть бы они и рядом были. Если что-нибудь случится, никто сюда даже ногой не ступит. Тем более, что веранда со входом с другой стороны от улицы. «И зачем она здесь осталась? – подумал Андрей глядя, как бабка берёт из поленницы дрова. – Выбираться не хочет. Ей здесь, видите ли, нравится… Приходится гоняться туда-сюда. Огородом она заниматься уже не может, а продукты нужны…»

– Давай, я тебе помогу! – громко предложил Андрей.

– Не надо, я парочку возьму и всё, – ответила бабка спокойно, не глядя на внука. Дрова Андрей наколол специально по четвертинкам с торца и покороче, чтобы можно было легко взять несколько штук.

Бабка молча прошла мимо Андрея в дом.

– Эти мешки не трогай, я сейчас всё вместе занесу, – сказал ей Андрей вдогонку и пошёл к машине. Остановившись в калитке, Андрей обратил внимание, что у ближайших соседей на песочной площадке играют дети. Но не они привлекли его взгляд. Он заметил, что песок на этой площадке ярко-жёлтый. Это было странно. Потому что ярко-жёлтым он был от солнечного света. Там, на участке соседей светило солнце, а здесь, у бабки, расстилалась какая-то тёмно-серая мгла.

Андрей оглянулся на бабкин огород. Да, тут и захоти ничего не вырастет! Всё какое-то пыльное…неживое! И дом вот-вот развалится. Вон, наклонился уже, как Пизанская башня.

И совершенно бессмысленно снова заводить разговор о переезде. Бесполезно. Бабка даже слушать ничего не хочет. Не стоит и пробовать. Андрей вынул из багажника оставшиеся мешки, по два в каждую руку, и потащил их к дому.

Два предыдущих мешка исчезли. Должно быть, бабка затащила их в дом. «Вот ведь, упрямая – покачал головой Андрей, – сказал же, что занесу».

Он посмотрел сквозь мутное окно веранды. Бабка сидела спиной к нему и смотрела чёрно-белый телевизор. «Чего она в таких лохмотьях ходит? – подумал Андрей. – Тоже серые, как всё вокруг… Тоска…»

Андрей затащил разом все пакеты на веранду.

– Куда их? Здесь оставить?

– Оставь, – не оборачиваясь, махнула рукой бабка.

Она сидела как-то неловко, боком на стуле, будто присев на минутку, маленькая, сгорбленная, какая-то высохшая, кроткая. Андрею стало нестерпимо жалко её. Он хотел сказать ей что-нибудь ласковое, но вдохнув пыльного воздуха, неожиданно чихнул…

Андрей, не понимая, повёл глазами. Ветхий домишко исчез, бабка тоже. Перед ним желтела бетонная крашеная стена его комнаты и под носом что-то мокро щекотало.

«С добрым утром!» – сказал себе Андрей, соображая чем бы вытереть нос. День давно уже не ждал ничьего пробуждения, и занимался своими обычными звучными делами, бесцеремонно напомнив Андрею о том, что бабки нет в живых и что надо бы понимать границу между явью и снами. Андрей поухаживал наконец за своим носом найденной на столе вчерашней обеденной салфеткой и с грустью признал, что бабушки действительно уже нет и не будет. И что Машка с мужем порядочные свинтусы, потому что разрушили до основания большой, двухэтажный дом, который между прочим строили, считай, три семьи – бабушка с дедом и обе дочери с мужьями. Двоюродная сестра Машка тогда была совсем маленькая, а Андрей и вовсе ещё не появился на свет. И жили в этом доме с весны до глубокой осени все вместе, те же три семьи. И никогда ничего не делили. Вместе огород городили, вместе отдыхали. Потом ушёл дед, но заведённый порядок ещё держался. А когда бабки не стало, всё изменилось. И вот тут Машкин муж стал всё чаще заявлять, что дом никуда не годится, мол, ремонтировать его нельзя, а один только вариант есть – сносить его на фиг… И ведь снёс-таки, зараза… Построил какую-то жалкую, ширпотребную коробку. Правда, трёхэтажную, но коробку – скучную и безликую. А тот дом, бабушкин, был достопримечательностью всей округи. Это потом уже, много позже, в начале эпохи оголтелого рабского капитализма, все пошли строить по модным европейским проектам, кто во что горазд. А тогда, большой дом с двускатной крышей до земли, по финскому образцу, был диковинкой. Не без оснований, конечно. Красавец, что и говорить!.. Нет, свинтусы, свинтусы… Да и он, Андрей, тоже хорош – не заступился за дом. Оторвался от родственников, обособился. Дурачок! Думал, самостоятельность нарабатывает! Чушь собачья! Ничего не наработал. И родовое гнездо прошляпил, не сберёг! Естественно, бабка будет сниться! Ей есть на что обижаться!..

«Всё-таки Машке надо бы позвонить, – решил Андрей. – Пообщаться с сестрой…»

Чтобы развеять грусть, Андрей включил телевизор.

Привет, Алекс! Как ты там, в столице, поживаешь? Не могу никак привыкнуть к тому, что тебя здесь нет. Нет твоего юмора, порой идиотского, но всё-таки иногда спасающего положение. Нет твоих строгих оценок всего и вся. И, если честно, мне не хватает немного твоей динамичности существования. У меня есть всё же некоторая склонность к торможению в небесах:) Взлетел этак, и застрял. Некому вытаскивать. Точнее, бесцеремонно спихивать, как ты всегда любил делать. Короче, было бы неплохо, если бы ты вернулся назад. В родные пенаты. Но это моё личное, уж прости!

Чего пишу? Ты мне сегодня снился. Давно не виделись. А снилось вот что. Будто я снова в Академии и мне предстоит сдавать экзамен самому мастеру. Я в такой тоске – думаю, что мне ему предъявить-то? Вроде как ничего на руках нету! Стал лихорадочно соображать что делать. Вспомнил, что мы с тобой что-то такое ваяли как-то раз… Ищу твой телефон – не найду. Спрашиваю про тебя встречных знакомых – безрезультатно, никто не знает где ты. Ищу тебя сам – впустую. Нет тебя и всё тут! А меня торопят, мол, сегодня же надо сдавать экзамен. Делать нечего, начинаю сам что-то выдумывать. Каких-то студентов привлекать, пытаться объяснить им идею и прочее… Они тупят беспощадно, ничего не понимают. Я в ужасе – время идёт, а у меня ничего нет. В общем, катастрофа да и только! А потом, знаешь, в какой-то момент я остановился и думаю – а чего я скачу тут? Я вообще не хочу больше этим заниматься! Я вообще не хочу тут больше учиться! НАДОЕЛО!!! Плюнул и стал ждать своей очереди, чтобы просто войти и сказать это – НА-ДО-Е-ЛО! ПОКА РЕБЯТА!.. С тем и проснулся.

Жаль только тебя не нашёл. Это меня по-настоящему расстроило!.. Кстати, насчёт Академии. Как ушёл оттуда второй раз, она мне всё время снится, постоянно. Ну, не каждую ночь, конечно, но очень часто. То у меня экзамены на носу, вот как в давешнем сне; то бегаю по коридорам и лестницам, ищу кого-то; то снова поступил и с тоской думаю, что по новой учиться надо, а вокруг детки шестнадцатилетние галдят… Варианты разные бывают. И чего она мне снится? Не знаешь?

Хотя иногда я думаю, что можно было бы и повторить тот наш, первый заход. Может, я тогда бы всё иначе сделал. Поменьше глупостей… А может и нет – наломал бы так, что ещё хуже бы стало. Не знаю, старик. Конечно, все эти мысли просто вздор, пустая трата времени и сил. Но так, мыслишка нет-нет да и проскочит…

Но ты не думай, я это без тоски! Слава богу, мы с ней разошлись полюбовно! И уже давно! Она, правда, по старой памяти, порой пытается наведаться в гости, но я ей дверь не открываю! Говорю, что никого нет дома:)

Надеюсь, у тебя в этом смысле тоже всё хорошо! Ты не пропадай, пиши почаще. «Питерскому тормозу» это на пользу.

Будь здоров, привет семье!

Отец Вениамин не умеет садиться в машину. Странно…он хоть и священник, но современный же человек всё-таки… Ну, чуть помоложе… Что же он никогда не ездил в автомобиле? И зимой, в частности. Видно же, что дверь маленькая… А он всё время пытается зайти, как в квартиру. В самом деле, и чего это дверь всякий раз оказывается неожиданно узкой?.. Вот и приходится сгибаться в три погибели, а после – что естественно – неудачной попытки войти вперёд головой, делать это самым неудобным ходом боком, сперва вставляя левую ногу перед сиденьем вперёд, и после этого тяжело сотрясая автомобиль, всем своим немалым весом падать в кресло, со словами «Господи, Господи»…

У Андрея сжималось при этом сердце, а воображение ясно показывало ужасающую картину проваливающегося днища его древней машины. Кроме того, отец Вениамин весь собранный на сапоги снег, затаскивал внутрь. Андрею при этом становилось совсем грустно, потому что он знал наперёд, что так и будет, а ещё хуже, что снег неизбежно растает и обязательно везде кроме предназначенного для этих целей резинового коврика, и что потом оно всё заледенеет и это будет не убрать, и вообще машина уже настолько ржавая и старая, что лишние, безобидные для новеньких иномарок, капли влаги могут добить его «старушенцию» окончательно. Андрей всё порывался научить отца Вениамина садиться правильно, даже мысленно репетировал свою речь. Самым трудным местом было начало. Андрей не представлял, как сказать батюшке, чтобы тот садился сперва попой назад, а уж потом, постучав нога об ногу, стряхнуть снег и, сидя, удобно заносить ноги в салон. Чем заменить попу Андрей решительно не знал, а сказать как есть стеснялся. Потому грядущее обучение всё никак не наступало. Это стало настоящей проблемой, но Андрей надеялся и верил, что найдёт выход. Кроме того, немаловажным фактором успеха должен был послужить лучший момент. Оставалось лишь закрывать глаза на неуклюжую посадку батюшки в машину и ждать подходящего времени.

Совместные поездки начались у них как-то спонтанно, из сиюминутного желания Андрея помочь, быстро став частыми и регулярными. Отцу Вениамину нужно было почти каждый день посещать множество мест, куда его звали совершать так называемые Требы. Машины у него не было и он с радостью согласился на предложение Андрея, пообещав оплачивать услугу. Вначале Андрей отказывался, но отец Вениамин настоял, резонно заметив, что не за «святой же дух» Андрею работать личным шофёром. Денег, как потом оказалось, батюшка платил совсем мало – едва окупался бензин. Но Андрею было в первую очередь интересно. Он уже одуревал от тоски безработицы и надо было хоть как-то выбираться из болота, в котором он увяз.

Первая поездка была просто чудесной. День солнечный, настроение прекрасное, Андрея сопровождало чувство, что он делает что-то замечательное. Помогать священнику – дело святое, ему зачтётся, и даже сам ощущаешь себя немного святым…

Прекрасное настроение не испортилось ни долгими поисками дома в новостройках, ни грязью на изношенных боках машины, ни бесконечным ожиданием возвращения отца Вениамина, сказавшего, что вернётся минут через двадцать максимум. Ждать пришлось без малого час. Батюшка потом извинялся, сказал, что уж очень важный вопрос был. Андрей и не думал обижаться или расстраиваться. Дело ведь святое.

Вторая поездка была дальняя, за город. В дороге отец Вениамин попросил разрешения включить радио. И для Андрея стало открытием, что священники так же, как и обычные люди могут слушать сомнительного качества музыку или, например, новости политики и экономики. Андрей был уверен, что эти необыкновенные люди, служащие Богу, осенены частью Его величия, могущества и светлой простоты, а тут, вдруг…политика. Батюшка ещё вдобавок эмоционально реагировал на ту или иную новость или утверждение, звучавшие из динамиков и негодовал, как делал бы это любой другой гражданин. Кому-то это показалось бы мелочью, но для Андрея это явилось ударом по его иллюзорным представлениям.