– Ну, чего ты хочешь?
– Попросить прощения, – повторила Шелли. – Мы – Лиззи, я и Морган – не собирались так грубить. Если бы мы знали о…
– Не говори больше о моём отце, – отрезала Эйлин. – Просто выкладывай, зачем пришла, и отправляйся восвояси.
Шелли надула губы и сжала руки.
– В твоей комнате всегда такой порядок, – сказала она, оглядывая застеленную кровать и аккуратные книжные полки.
– Ближе к сути, – велела Эйлин.
Шелли покраснела и склонила голову. Глаза у неё опухли от слёз. Дрожащими руками она сняла шаль.
Эйлин ахнула и прижала руку ко рту.
– Это началось через пару ночей после того, как мы пошли туда, в лес, – пояснила Шелли. – Я просто расчёсывала волосы после ванны, и… – она подавилась рыданием, – на щётке остались клочья, как будто я колли во время линьки! Я сначала подумала, немцы что-то в воду добавили, но потом пошла к Лиззи, и её волосы были в порядке, только…
– Только что? – спросила Эйлин, глядя на рябой голый череп Шелли, едва прикрытый пушком.
– Она такая худая! С тех пор, как прокляла тётю, ничего не может есть – только яйца от их кур. Всё остальное поступает из пайка, а это её желудок не держит! Она тает на глазах!
– И ты думаешь, я как-то это устроила?
Шелли не на шутку испугалась.
– Нет! Лиззи думает, что нечаянно прокляла себя, а я… – Она закрыла лицо. – Кажется, и я себя тоже. Мы плохо обошлись с тобой и твоим предложением. Если бы мы знали о…
– Мне не нужна твоя жалость, – быстро сказала Эйлин, затем сморгнула слёзы и отвела руки Шелли от её лица. – Я просто хочу дружить с тобой, так, как дружили до того, как парни и города вскружили тебе голову. Когда мы доверяли друг другу секреты.
Шелли кинулась к подруге и обхватила узкие плечи Эйлин. Та ощутила у щеки голую мягкую кожу.
– Как Морган? – спросила она наконец.
– Он безостановочно кашляет: можно подумать, у него «чёрное лёгкое»[4]. Он такой несчастный – из дома почти не выходит. Ты должна помочь нам, Лин.
– Я? А что я могу?
– Ты знала о ящике! Знала, как он работает. Это было…
– Но я вообще ничего не знаю, – поспешно и твёрдо возразила Эйлин. – Я же сказала, что нашла ящик случайно. А когда пришли вести об отце, мне захотелось, чтобы вы все вернулись… и я каким-то образом поняла, как это устроить. Общее подношение друг для друга. Сила любви… это самая мощная вещь, которая у нас остаётся, когда мир разрывается на части. Любовь. Только любовь. Жертвы, принесённые друг ради друга – с любовью. Это всё, что я знаю.
– Но как? Откуда ты знаешь?
– Голос… заговорил со мной, как во сне наяву. Мне сказали эти правила – я их не придумывала! Они просто возникли в голове, как сахарная вата. Как будто мне их подарили.
Глаза Шелли расширились.
– Кто?
Эйлин отвела взгляд.
– Не знаю, – призналась она, снимая с шеи ключ и отпирая дверцу шкафа. – Но теперь… теперь я сомневаюсь, что это был кто-то благожелательно настроенный.
Эйлин открыла дверь и отступила в сторону.
Шелли ахнула, заглушив звук шалью.
– Это же…
[4] Иначе силикоз – частое заболевание у шахтёров, возникает из-за того, что рабочие постоянно вдыхают угольную пыль.