Магуайр завопила.
Вороны сели на подоконник. Эйлин пиналась и боролась, ощущая соль и привкус гниения на коже Сэди, пока маленькие ручки, заострённые огнём, протискивались между её зубами.
Зрение Магуайр затуманилось. Её голова наполнилась вялым жаром, сквозь который стучащие по стеклу клювы ворон казались дождём. Эйлин закрыла глаза, расслабилась…
И как только жизнь в ней почти угасла, куклу сорвало с её лица вспышкой света, кислород наполнил грудь, точно жидкий огонь, – и темнота поглотила несчастную.
21. Кошки
Когда кошки подошли к ящику, было темно. Теперь, перед рассветом, они бродили вокруг, били хвостом и крутили ушами, трогали лапами выроненные игрушки, а зелёные жемчужины их глаз украшали крапинки лунного света. Маленькие тела гудели от напряжения, словно едва сдерживаемый крик, а голодное урчание напоминало рёв буксующей машины.
За ними наблюдали три вороны.
Когда первая кошка рванула вперёд, остальные, вопя, бросились следом. Сотня языков принялась слизывать гниль с камня ящика, пачкая губы и подбородки зелёной слюной.
Когда первая кошка нашла кровь бегуна, то издала сдавленный крик; остальные выпустили когти, оскалили зубы – и несколько животных упало в ящик.
Кровь окрашивала их нетерпеливые морды, они прыгали и вопили, а корни подтащили к ящику крышку и с глухим стуком закрыли его; полоска солнечного света исчезла, и животные оказались в ловушке, куда их приманила малинового цвета струйка.
Оставшиеся снаружи кошки облизывали камень, а яркие вороньи глаза смотрели на них с деревьев.
22. Утро
Сеп проснулся раньше будильника, принял обжигающий душ и выдавил прыщ на подбородке. Всё было совершенно нормально. За исключением того, что ненормальным было абсолютно всё.
Вчера он проснулся в обычном мире: мама здорова, экзамены сданы, заявление в колледж почти готово. Никаких препятствий. Всё, ради чего он столько трудился, получилось.
И что теперь?
Мама снова заболела.
Он собирался прогулять школу вместе с остальными ребятами.
И плюшевый мишка пытался его убить.
Сеп медленно оделся, понюхал свою футболку с Дартом Вейдером, пристегнул к поясу плеер и надел наушники на шею.
Дом сонно мигал, аккуратный и неподвижный в мягком свете зари. Мама лежала в постели и ещё не проснулась. Сеп посмотрел на окна и представил у стекла Барнаби – как его глаза светились, точно зелёные угли.
Неожиданно стало так одиноко. Странно. Сеп годами жил в обществе только собственных мыслей, но вчерашние события потрясли его настолько, что он полез искать номер Аркла в кармане джинсов.
Набрал друга, дождался окончания щелчков, затем положил трубку и пошёл на кухню. Было слишком рано: Аркл наверняка ещё валялся в постели или объедался хлопьями перед телевизором, и будет трудно объяснить утренний звонок миссис Хупер.
Сеп увидел торчащие из-за куста длинные пушистые уши и бросил лисе кусок хлеба в окно. Затем приготовил себе завтрак – тарелку хлопьев с «Охотниками за привидениями» и немного сока – и спрятал ещё один кусок хлеба в школьную сумку.
На коробке с хлопьями была голограмма. Сеп наклонял её туда-сюда, ловя изображённого на ней призрака жёлтыми, синими и красными петлями. Стоило вспомнить, что сегодня ещё отбывать наказание с Дэниелсом, и становилось не по себе. К тому времени, как мама спустилась вниз, Сеп допил сок, а молоко из хлопьев стало тёплым и сочным.
– Доброе утро, – сказала мама; её лицо напоминало неподходящую по размеру маску. – Я не слышала, как ты встал.
– Я рано проснулся.
– Ага, и ешь всякий мусор.
Сеп покрутил ложкой разбухшие хлопья, глядя, как те разваливаются.
– Ты в порядке?
Мама включила чайник, затем повернулась и слабо улыбнулась ему.