– Да, Паша. Именно так, – дед задумчиво посмотрел в окно.
Где-то недалеко раздался жуткий вой, который на этот раз было сложно спутать с ветром. В этот момент свет в комнате несколько раз моргнул, а что-то на столе вдруг привлекло внимание Паши.
Это был раздавленный комар, который, когда прозвучал вой, начал шевелить своими лапками и ползти в сторону парня. Насекомое напоминало бесформенный клочок грязи, из которого торчали лапки, но это не мешало ему очень активно двигаться.
"Что за дела?" – подумал Паша и прихлопнул его второй раз.
– Всеволод был моим дедом, – произнёс Валентин. – Он всегда старался быть лучшим во всём и был очень целеустремлённым… слишком целеустремлённым. Если он что-то задумал, его нельзя было остановить и разубедить. Он не успокаивался, пока не достигал того, чего хотел. А самым страшным было то, что при этом Всеволод не жалел никого и ничего. Человечность отходила на задний план, когда он осуществлял задуманные планы… И даже на жизни его близких он был готов плевать, чтобы достичь своих целей…
Раздался ещё один страшный вой, и свет начал моргать так часто, что Паша подумал, что лампочка сейчас лопнет. На столе вновь возникло какое-то движение, и парень с удивлением обнаружил, что то, что осталось от комара, снова начало двигаться в его сторону.
– Да когда ж ты сдохнешь-то? – пробурчал Паша и снова раздавил насекомое.
– Мёртвые просыпаются, когда слышат её вой рядом с собой, – вполголоса произнёс дед, а затем встал из-за стола. – Пойдём спать, Пашка.
Парень ещё раз посмотрел на останки комара и последовал совету Валентина.
Когда Паша устроился в постели, дождь уже закончился. Тишину изредка нарушал только полный страданий вой, который теперь раздавался где-то вдалеке. Со временем и он затих.
Парня разбудил громкий звон.
– Опять? – пробурчал он, открыв глаза. Комнату освещали солнечные лучи, пробивающиеся через занавески.
– Паша, собирайся скорей! – раздался из другой комнаты голос Валентина, и парень поднялся с постели и начал одеваться.
Как и за день до этого, они не стали завтракать и сразу отправились в храм. На улице стояла жаркая солнечная погода, на небе было ни облачка.
– У меня плохое предчувствие, – сказал дед, когда они уже подходили к храму.
Внутри находилось примерно столько же людей, как и в прошлый раз. Но теперь Максим пришёл раньше Паши с Валентином и помахал им рукой, когда они зашли в зал.
– Валентин, мы вас ждали, – сказал священник Арсений, стоявший за кафедрой в своём чёрном одеянии. – Присаживайтесь, у меня очень важные, но не очень приятные новости.
Паша с дедом сели на лавочку рядом с Максимом, и Арсений начал говорить:
– Вчера ко мне явился Жнец, – после этих слов зал наполнился удивлёнными и недовольными возгласами.
– Тише, друзья, – Арсений поднял правую руку вверх, разговоры утихли. – Я знаю, что нам всем неприятно говорить о нём, но послушайте, что я скажу. Жнец сообщил мне, что в том, что местность в лесу теперь постоянно меняется, виноват он.
– Так и знал! – хриплым голосом крикнул старик, сидящий спереди.
– Надо сжечь эту пакость! Второй раз и третий, если понадобится! – закричала старушка из последнего ряда. Все начали выкрикивать что-то своё, поднялся громкий шум, и стало ничего не разобрать.
– Тихо! – громко сказал Валентин, встав со своего места. Все в один миг замолчали.
– Спасибо, Валентин, – произнёс Арсений, и дед Паши сел обратно. – Так вот… Жнец сказал, что теперь отсюда невозможно выбраться, как и попасть сюда кому-то извне. Теперь это место полностью отрезано от остального мира. Но!..
Священник поднял вверх указательный палец и ненадолго замолчал. Никто ничего не выкрикивал, все ждали, когда он продолжит.
– Жнец сказал, что если мы выполним одно его условие, он снимет барьер вокруг деревни и пришлёт сюда автобус, чтобы каждый проживающий здесь человек смог навсегда уехать отсюда.
Наступила гробовая тишина. Все смотрели на Арсения, ожидая, что он продолжит.
– Что за условие? – спросил Максим.
– Принести в жертву Хранителя деревни и отдать Жнецу его тело, – поникшим голосом произнёс Арсений и закрыл глаза. После пары секунд полной тишины, зал разразился недовольными криками.
– Ты что издеваешься над нами?!