Радим открыл дверь, забежал внутрь и захлопнул её. Сзади раздались выстрелы, и одна из пуль явно угадила в крепкую дверь.
– Папа! Папа…-закричали избитые, подбегающие Вова и Рома.
Они хотели его обнять, но он толкнул их на пол:
– Лежать, не вставайте, пока не прикажу…
Прогремело ещё несколько выстрелов, теперь с разных сторон, стекло разбилось в дребезги.
– Ползите в подвал и запритесь, быстрее!
Вова и Рома ползком рванули к двери в подвал. Они спрятались.
Радим доверял своей броне, и слегка выглянул в окно одним глазом:
– Один, четыре… Лишь бы у них гранат не было.
Он встал, и смело открыл входную дверь.
Вышел, и начал стрелять из своего многопатронного автомата, в кого только видел. Их было уже девять. Он стрелял и видел в них одержимость убийства, они были уже не люди, это даже не психи, это война сделала их такими. Они бежали к нему с жаждой смерти. По броне прилетело несколько крупнокалиберных патронов, которые почти её пробили и возможно сломали несколько костей, но ярость мщения гнала Радима дальше, и он продолжал идти и стрелять. Осталось только двое, остальных он смог положить. Они сидели в доме Ильи и Миши. Радим шёл напролом, словно забыл, что в подвале соседнего дома его ждут дети.
Пока он подходил к двери, по нему пустили очередь из какого-то ПП, поэтому броня выдержала. Радим распахнул дверь и на встречу вылетел один из них, с ножом. Наивный. Радим вырубил его прикладом. Зашёл в дом и справа сидел тот самый с ПП, а в руках его он увидел что-то механическое.
Радима отбросило на метр, почти в противоположную стену дома. Стену, около которой сидел камикадзе, почти всю разнесло в дребезги, от самого самоубийцы осталась только кровь, растекавшаяся по оставшимся стенам.
Радим лежал неподвижно, лицом вверх, броня сильно обгорела от взрыва, и взяла весь удар на себя.
8.Рация
– Папа, очнись! Папа!
Дети из-за всех сил трясли Радима, но он лишь медленно шатался. Рома постарался аккуратно снять шлем, но не смог:
– Вова, помоги мне!
Вова подбежал, и оба медленно потянули. Хорошо сидящий шлем начал сползать. Сняли.
Вова посмотрел на лицо папы, и решил проверить пульс. По венам Радима всё ещё шла кровь.
– Он живой, Рома! Просто без сознания.
– И что делать будем? А если он умрёт?
– Да, успокойся!
Вова начал что-то искать на теле отца.
– Что ты делаешь?
– Рацию ищу.
Ещё немного исследовав снаряжение, он нашёл рацию:
– Вот… Только она вся сломана…
Рома скривил лицо и хотел начать плакать, но Вова его остановил и порывисто, скорбя, вспомнил:
– Помнишь, когда они… убили дядю Мишу… забрали рацию себе…