Свет для Гриммо (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот и будешь меня учить, умник.

— А ты…?

— А меня, Поттер, с четвертого курса возбуждал лишь один очкастый придурок, которому, как я думал, похер на меня, — он притянул Гарри за шею и рвано поцеловал, другой рукой расстегивая не поддающийся ремень. — Да чтоб тебя…!

Гарри оказался до ужаса внимательным и чутким любовником, и Драко наслаждался каждой секундой рядом с ним, полностью отключившись от реалий остального мира.

Следующим утром они снова оказались в одном зале судебного заседания. Гарри вновь защищал семью Малфоев — теперь в лице Нарциссы, а Драко с беспокойством смотрел на мать и украдкой позволял себе желанные взгляды на импульсивного, эмоционального гриффиндорца. Надо сказать, эта тактика сработала, и Нарциссу оправдали довольно быстро. Обняв наконец своего сына после освобождения, она собиралась подойти к Гарри, но тот после завершения судебного процесса как сквозь землю провалился. Драко разрывали эмоции: от радости за мать до рвущей душу на части тоски из-за исчезновения Поттера после такой чувственной ночи. Позже, когда Малфой был уже в Мэноре, Гарри пришел к ним через камин и сообщил, что был вынужден уйти, чтобы договориться о деле Люциуса и предупредил, что скорее всего, единственное, что он сможет сделать — не допустить Поцелуя, Визенгамот настроен очень решительно.

Гарри действительно появился и на третьем судебном заседании Малфоев, снова был эмоционален и прямолинеен. Драко изумлялся такому Гарри, но чувствовал в глубине души какое-то удовлетворение. Люциус обомлел, когда прозвучало судебное решение. Частичная конфискация имущества на ремонт Хогвартса и восемь лет Азкабана. Все доводы Гарри были приняты, и именно это повлияло на исход дела.

В дальнейшем Поттер выступал на делах Пэнси Паркинсон и Грегори Гойла. Парень все же попал в Азкабан, правда, на два года с частичной конфискацией имущества семьи, Паркинсон же, как и Драко, удалось освободить от тюрьмы, так как девушка напрямую не участвовала в делах Лорда, в связи с чем доказать ее вину оказалось проблематично. А ее стремление выдать Гарри Волдеморту сам гриффиндорец объяснил страхом за свою жизнь, а в такие моменты люди не владеют собой. Его искренняя убежденность в этом помогла уговорить судей. И снова Гарри исчез до того, как изумленная защитой Героя Паркинсон успела его поблагодарить. Более того — Гарри даже закрыл Гриммо от ее писем, и Пэнси пришлось передавать письмо через Драко. Поттер объяснил, что все равно зол на девушку за то ее решение и простить ему сложно, но защитить ее посчитал правильным. Прошло не меньше года, прежде чем Гарри и Пэнси смогли нормально взаимодействовать.

Да, Гарри ни в какой маггловский мир не отправился: как сам объяснил, не было смысла, раз ему ответил взаимностью человек, ради которого он согласен на все. Они вскоре решили жить вместе, и Гарри рьяно убеждал Драко переехать к нему на Гриммо и сам собирался обо всем сказать Нарциссе, однако слизеринец впал в истерику и в итоге согласился лишь на один вариант: якобы он переехал в квартиру. Парень даже специально снял небольшую в полумагическом районе. На деле же Драко действительно перебрался к Гарри и взялся за переобустройство дома Блэков, ибо…

— Я не собираюсь жить в склепе! Мой дом до Волдеморта был светлым красивым местом, и я таким же классным сделаю и твой дом!

— Наш дом, — уточнил Гарри, и сердце Драко сделало кульбит.

Спустя время Блэк-хаус действительно преобразился и словно бы задышал по-новому. Драко, чувствуя важность и магического, и маггловского мира, сумел скомпоновать в доме предметы быта обоих, чему Гарри был искренне благодарен. Именно в тот момент Малфой необъяснимым образом подружился с Грейнджер. Она просто пришла в дом на Гриммо ровно в тот момент, когда Драко объяснял Гарри необходимость светло-сиреневого тона обоев в гостиной. Малфой думал, что изумленная Грейнджер снова, как на третьем курсе, врежет ему, а потом будет требовать объяснений от своего друга. Однако гриффиндорка, быстро справившись с удивлением, заявила, что согласна с Драко, и светло-сиреневый подойдет гостиной как нельзя лучше.

С Роном он подружился несколько позже, хотя, как потом выяснилось, Гарри после «повторного знакомства» Драко с Гермионой сам признался ему, что состоит в отношениях с Малфоем, живет вместе и уходить не собирается. Уизли был в сильном шоке и попросил дать ему неделю, чтобы «обдумать, как так вышло». Поттер выполнил эту просьбу, и Рон действительно через неделю прибыл на Гриммо с тортом с патокой, дабы «зарыть топор войны и споров» и решив вспоминать только хорошее из периода жизни в Хогвартсе.

Драко нашел в себе силы извиниться за свое поведение и даже объясниться перед Роном и Гермионой, и в скором времени все пошло своим чередом. Немного проблематично оказалось подружиться остальным слизеринцам — Блейз, Пэнси и Тео поначалу категорически противились общаться даже с Поттером, но позже пошли навстречу Драко и согласились на одну совместную беседу. В ту ночь Рон с Блейзом заснули вместе на диване в светло-сиреневой гостиной, Тео признавался в любви Гермионе, пока та слушала Пэнси, доказывавшую, что Грейнджер обязательно надо купить изумрудное нижнее белье (Драко даже думать не хотел, как разговор между ними об этом зашел).

Спустя несколько встреч к ним присоединилась Джинни, которую Малфой поначалу до ужаса ревновал и даже устраивал парочку скандалов Гарри (за которые упорно извинялся, выбрав идеальный, как он считал, способ — ублажая гриффиндорца в постели). Однако на следующую встречу девушка пришла с Оливером Вудом и не слезала с его колен, что успокоило Малфоя. Последней к ним присоединилась Луна, и то — лишь потому, что долгое время путешествовала по миру, знакомясь с разными видами фей.

Тем временем отношения Гарри и Драко крепли, и парни, полностью обустроив свой дом, начали думать, что делать дальше, кем им быть. Малфой никогда особенно не желал трудиться в Министерстве или заниматься делами рода, как его отец. Из ряда профессий, которые его относительно интересовали, он в результате выбрал для себя специальность колдомедика, но сомневался, что ему вообще позволят пройти обучение, не то чтобы работать. Вторым вариантом стало продолжение дела Снейпа: Драко неплохо знал зельеварение и подумывал над вариантом продавать зелья чуть дешевле, чем в других магазинах, и привлечь покупателей за счет того, чтобы создавать их специально под каждого определенного человека, но работать под оборотным зельем, ибо догадывался, что у Малфоя, несмотря на оправдательный приговор, мало кто решится приобретать товар. Гарри разнес в пух и прах оба варианта, заявив, что Драко вполне достоин учиться и трудиться колдомедиком, и если он хочет заниматься зельеварением, то может делать это открыто, и если Драко не решится выбрать один из этих вариантов и в открытую пойти на получение специализации, то Гарри сам сделает так, что Малфоя пригласят. Дальше был скандал, ссоры и споры, но ультиматум гриффиндорца подействовал: блондин, не желая, чтобы за него что-либо делали и вообще лишали самостоятельности, подал заявку на обучение колдомедицине. Каково же было его удивление, когда его пригласили на собеседование. Оно, конечно, прошло не идеально — из-за некоторых профессоров, которые стереотипно по-прежнему считали его Пожирателем и вообще врагом народа. Однако его познания, а также искреннее желание получить специальность, и толика умения расположить к себе людей и убедить их в своем видении, спасибо урокам Люциуса, сделали свое дело, и Драко действительно смог поступить, выбрав поначалу направление ликвидации проклятий, однако позже передумал и сменил его… неожиданно на ведение беременности и акушерство. Это решение он объяснил тем, что сам появился на свет далеко не сразу, да и роды были тяжелыми, так что выбрал помогать тем, кто был в такой же ситуации, как и его родители и он сам. Но Драко знал, что Гарри догадывался об истинной причине такого решения: Малфой предполагал, что мало кто из тех же авроров позволит ему даже приблизиться для лечения и помощи из-за его прошлого. В этот раз, правда, Поттер давить не стал — то ли заметил интерес Драко к новой специальности (а Драко почему-то заинтересовался маггловской генетикой и нашел в ней отклики с магическим наследованием), то ли решил, что и так достаточно повлиял на парня.

Сам Гарри долго не мог понять, чего он действительно хочет. Он шутил, что в детстве мечтал стать строителем и построить себе новый дом, где не будут жить Дурсли (Драко пытался несколько раз разговорить гриффиндорца на эту тему, но тот после нескольких попыток сказал, что сам поделится, когда найдет на это силы, и бывший слизеринец от него отстал). На пятом курсе он собирался быть аврором, однако после войны это желание как отбило, хотя все ждали от него именно этого. Однако на одной из встреч, на которые его в первый год таскали постоянно (и потом Гарри жаловался Драко, как его эта бравада бесит), он заявил, что свою функцию по защите мира он выполнил и больше он не хочет этого делать и теперь он вполне волен творить свою жизнь так, как желает сам, а Аврорату требуются серьезные перемены, поскольку даже в Битве за Хогвартс большую часть боев держались семикурсники и преподаватели, а авроров было не так много. Да и в принципе если бы Аврорат сразу проверил его воспоминания о финале Турнира Трех Волшебников и убедились в том, что Лорд восстал и начал собирать свою армию, если бы Аврорат не мечтал все разрешить иначе и не перекладывал основную ответственность на подростка, то войну можно было бы завершить с меньшими потерями. И вообще, как заявил Гарри, верить пророчеству беспрекословно — глупое и зряшное дело, так как оно говорит лишь об одной из вероятностей, и толковать его можно было по-разному, и вообще, если бы Волдеморт не воспринял бы его серьезно, то не пошел бы «отмечать равного себе» и ничего бы не было. Правда, Гарри потом сильно жалел о сказанных словах и даже порывался пообщаться со Скитер, чтобы та опубликовала его извинения, однако Драко, Гермиона и неожиданно вся семья Уизли его остановили. Как показало время, это было правильным решением. Поначалу имя Гарри Поттера как только не полоскали на страницах прессы, однако потом последовали анонимки из Аврората, в которых они подтверждали слова национального Героя и что неоднократно некоторые авроры заявляли о необходимости жестких мер и перемен, однако их никто не слушал. Позже несколько авроров выступили официально. Робардс и Кингсли негодовали, однако вскоре Гарри снова из врага превратился в героя. Некоторые снова предлагали Гарри стать аврором, чтобы навести порядок, однако тот заявил, что не собирается никого подсиживать и ему это неинтересно, он не хочет работать в этой сфере. От него наконец отстали, прося лишь иногда о небольших интервью.

Путем долгих размышлений и споров Гарри нашел ту нишу, в которой он хотел бы работать. Благодаря взаимодействию с Гермионой они создали новую образовательную программу для магглорожденных волшебников. На своем примере они доказали, что ребятам, которые только попадают в волшебный мир, сложно адаптироваться к его реалиям, даже в самых элементарных вещах — таких, как навык писания пером. В итоге их совместно созданную программу по введению в магический мир одобрило Министерство, и при Хогвартсе открылся новый курс, который начинал работать за месяц до основных занятий. Первый год был пробным и оказался удачным. В дальнейшем Гарри прошел специальную педагогическую подготовку в одной из академий по ускоренной программе, и второй год подтвердил важность и необходимость их программы. Поттера начали приглашать в другие учебные заведения с лекциями, рассказывать о своем опыте, один раз попал даже в магическую школу в Америку. Позже в Ирландии нашлись спонсоры, пожелавшие открыть образовательное учреждение, которое позволяло бы получать первичные знания о мире магии, а также общие знания — ранее их дети в волшебном мире получали исключительно на дому, что было удобно не для всех. Для организации, подбора учителей и составления программы пригласили Поттера и Грейнджер. Гермиона была заняла работой в Министерстве, но согласилась составить программу для некоторых общих предметов, таких, как математика, английский язык и подобные. Гарри на основе уже имеющейся программы создал курс по магическому миру, а заодно привлек к этому делу неожиданно заинтересовавшегося Драко. Бывший слизеринец предлагал кандидатуры преподавателей, которых помнил сам, подсказывал, как найти к ним подход, чтобы убедить работать в такой школе. Эта помощь оказалась кстати. Понадобилось два года, чтобы отстроить хорошую школу, подобрать преподавателей и персонал в принципе, организовать весь процесс и принять первых учеников.

На последние подготовительные мероприятия и открытие и первые занятия нового образовательного учреждения пригласили и Гарри, и Гермиону, и неожиданно — и самого Драко за помощь в организации. Однако Малфой не пожелал приехать по ряду причин: хоть это и стало бы показателем того, что их фамилию все же не так сильно считают вражеской, однако Драко понимал, что не все будут рады его видеть. К тому же на тот момент все уже знали об их отношениях и опасался, как бы это не стало камнем преткновения. Но главным было то, что у него начинались учебные занятия в академии, и последний курс являлся самым важным, к тому же, у него почти сразу стартовала практика. Хоть он искренне хотел отправиться с Гарри, но решил, что и для самого Поттера, и для него будет полезнее остаться. Гарри поуговаривал его, но после убеждения Драко принял его позицию и отправился в Ирландию на две недели.

Настолько надолго они не разлучались, и это стало настоящим испытанием для Малфоя. В те редкие ночи, когда он оставался один, его каждый раз преследовали страшные сны. В первые месяцы после войны они вообще стали его постоянным спутником, а «Сны без сновидений» продавали не слишком-то часто. В то время его спасением стал Гарри, который, стоило Драко проснуться в холодном поту, пробуждался сам и, крепко обнимая, успокаивал его добрыми словами и теплыми объятиями. Позже эти сны ушли и возвращались лишь тогда, когда Малфой оставался со своими страхами один.

В первую ночь отъезда Гарри Драко в комнате везде мерещились оборотни, и в итоге он ушел спать в гостиную при свете камина.

Во вторую ему приснилось, что Гарри действительно умер в Битве за Хогвартс, и Кричер отпаивал его каким-то успокоительным.

В третью Драко все же купил зелье «Сна без сновидений» и выпил, и это стало первой ночью, когда он спал спокойно.

В четвертую, пятую, шестую и седьмую он поступал точно так же.

В восьмую зелье не подействовало, и Малфой выл от отчаяния. Сначала ему мерещились Пожиратели, которые пришли его убить, потом ему приснились крики Гермионы в зале мэнора, и он, плюнув на все, собрался отправиться камином к Паркинсон, однако той дома не оказалось, видимо, в очередной раз отправилась гулять к какому-то французу, с которым познакомилась не так давно. Тогда он, пораздумав, помчался к Тео и случайно прервал их поцелуи с Гермионой, после чего тут же отправился домой, дабы не получить от обоих. В конечном итоге в эту ночь он остался у Луны, которая дала ему зелье «от мозгошмыгов» и напевала колыбельные, пока Драко не заснул. Как ни странно, он действительно выспался и рассыпался в благодарностях девушке наутро. Та лишь сказала, что все понимает, дала ему еще одну бутылочку какого-то зелья, но больше приютить его не могла: днем отправлялась портключами в Аргентину беседовать с единорогами. Драко изумился, но ничего не сказал по этому поводу.

В девятую ночь он смог заснуть после зелья Луны дома, однако постоянно мерз, из-за чего проснулся злым и недовольным.

В десятую Малфой таки переночевал у Паркинсон, наплевав на ее возмущения и смешки, что он «не спит без своей любимой мягкой игрушки».

В одиннадцатую Драко все же отправился на квартиру к Рону и Джорджу и пожалел об этом: казалось, близнец, потерявший брата, спустя время восстановления решил шутить за двоих. Малфой не мог на него за это обижаться, но обещал себе отомстить за выросший деревянный нос и розовые длинные волосы до пят, в которых он пару раз запутался и упал. Выспаться ему снова не удалось, так как постоянно во сне ложился на эти волосы и давил себе на скальп, отчего просыпался. Благо, наутро все вернулось на круги своя и на первые занятия Драко пришел в нормальном виде.

В двенадцатую он все же отправился к матери в мэнор, хоть и понимал, что вряд ли сможет заснуть в месте, где проживал Волдеморт. В итоге сон его сморил только в комнате Нарциссы, куда он заявился к ней, спящей, уже глубоко за полночь, и улегся на полу. Из комнаты он сбежал рано утром, надеясь, что она его там не заметила.

В тринадцатую Драко, с трудом решившись, отправился в дом к семье Уизли. Молли приняла его со всем добродушием, и парень искренне удивлялся: как она может его терпеть, учитывая, сколько его отец оскорблял их, сколько он сам высказал в их сторону… Однако, когда об их отношениях стало известно широкому кругу лиц благодаря «Ежедневному Пророку», Молли и Артур в этот же вечер заявились на Гриммо с огромным домашним лимонным пирогом, чтобы поддержать и поздравить их. Драко чуть не разинул рот, когда Молли сказала, что они все — давно одна семья, и раз Гарри выбрал Драко в качестве своего партнера, то верит ему и любит, а значит, и они ему будут верить и любить. Малфой, правда, не особенно в это поверил, но когда Молли передала ему на Рождество собственноручно связанный свитер с буквой «D» на груди, как и другим членам семьи и Гарри, в нем что-то перевернулось с ног на голову. Второй раз в нем так все кувыркнулось, когда, однажды прибыв по делам в мэнор, он увидел Нарциссу и Молли, спокойно беседующих за одним столом и распивающих чай с пирогом с патокой, явно приготовленном миссис Уизли. Но это была совсем другая история.

В предпоследнюю ночь перед прибытием Гарри Драко смог выспаться в доме у семьи Уизли, но следующую, несмотря на убеждения Молли, все же решил остаться дома у себя. Правда, уже сто раз об этом пожалел.