Человек с гранатометом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как думал и сам грозный нарком внутренних дел СССР, товарищ Берия Лаврентий Павлович, в свете имеющихся у него и товарища Сталина сведений, пока следовало захватить как можно больше территорий, ранее относящихся к Польше. Потом, конечно, можно было бы и отставить их, но, прежде всего, пока следовало поторговаться за них с немцами. Но, похоже, так же и думало немецкое командование и их, как начали нравиться ему некоторые такие яркие выражения из книги «Сталинский сокол…», «бесноватый» фюрер.

Наступали очень сложные и грозные времена. Требовалось несколько мирных лет, чтобы перестроить многое в стране. Сведения из будущего или неизвестно откуда оказались как раз и кстати. Пользуясь ими, можно было сделать ещё больше.

Вся прежняя история показывала, что эти, когда-то вшивые и немытые, европейцы завидовали самой полной черной завистью «варварам-недочеловекам». Людям с Запада всегда хотелось обладать землями и ресурсами на востоке, конечно, прежде всего, избавившись от части ненужного им населения там и превратив остальных, как ни некрасиво это звучало, в рабов. И скоро в неукротимо надвигающейся Великой Отечественной войне советскому народу предстояло полностью испытать все это на своей шкуре.

— Да эти поляки только из последних сил и держатся. Стоит немного поднажать на них, и они сразу же сдадутся. Да и немцы не посмеют напасть на нас. У нас достаточно сил и для отпора им. А то, подумаешь, решили немного поиграть у нас на нервах.

Такое немного легкомысленное заявление, конечно, сгоряча, самого наркома обороны СССР, маршала Ворошилова Климента Ефремовича, как бы и обескуражило собравшихся. Хотя, может просто показалось? Ведь дело, конечно, было совсем не в поляках. На горизонте маячил враг, более грозный и опасный.

Тут ведь, даже помимо товарищей Сталина и его Берия, Ворошилова и Шапошникова, собрались многоопытные люди, и так прекрасно разбирающиеся во многом – товарищи Булганин и Будённый, Вознесенский и Жданов, Зверев и Каганович, Калинин и Маленков, Микоян и Молотов. На них лежал такой огромный груз ответственности за дела в СССР, который простому советскому человеку даже просто трудно было бы представить. Хотя, некоторые из них совсем не являлись друзьями Лаврентию Павловичу и, вроде, как бы даже и приняли, уже в будущем, некоторое участие в его печальной судьбе.

Но это уже потом. До тех времён ещё дожить надо.

Как ни жаль, но многие люди в СССР, да и большинство собравшихся здесь, ещё не знали про надвигающиеся на них грозные события и, кроме всего прочего, все надеялись также и на пролетарскую солидарность. Наверное, во многом это являлось и ошибкой, и даже виной всех собравшихся на это совещание. Следовало как можно скорее избавиться от всех ненужных иллюзий и настроиться на тяжёлую и жестокую борьбу с силами зла с Запада, выступившими, получается, в свой очередной «крестовый», а, может, и дьявольский, поход.

— Ми думаем, товарищи, что нам далее следует сосредоточиться и впредь готовиться к самым тяжким испытаниям. Не следовало даже предполагать, что этот Освободительный поход закончится для нас так легко. Конечно, теперь уже ясно, что всё руководство Польши было не совсем на высоте. Да и польская армия оказалась совершэнно неготовой к противоборству с немецкими войсками. Но нам-то от этого не лэгче, товарищи. Далее нам будет противостоять уже хорошо вооружённый и организованный, к тому же, опытный противник, и, товарищи, прежде всего, следует полностью исходить из этого. Может, вдруг оказаться, что и ми окажемся полностью неготовыми к некоторым будущим тяжёлым испытаниям. А они, что ни говори, могут ждать и однозначно ждут нас в самом недалёком будущэм. Конечно, ми постараемся избежать этого всеми силами. Но, товарищи, думается, что именно в это сложное и беспокойное время такое шапкозакидательство нам никак не нужно. Всем надо засучить рукава и готовиться к худшим вариантам. Хотя, большевики и так должны быть готовы ко всему. Не так ли, товарищи?

После такого неожиданного и странного заявления, всё же, немного взволнованного хозяина кабинета все присутствующие как-то удивлённо стали переглядываться друг с другом. И о каких же тяжёлых испытаниях могла идти речь? Хотя же, и так видно было, что назревала война с гитлеровской Германией? Может, пронесёт?

— Лаврэнтий, доложи, пожалуйста, нам всем новейшие разведывательные данные, поступившие по линии твоего наркомата. Ведь, получается, немцы точат на нас такой здоровый зуб?! Что ты можэшь такого сказать о них?

— Так вот, товарищи, хочу доложить вам, что по линии нашего наркомата добыты неопровержимые данные о том, что фашистская Германия весьма сильно настроена на войну с нашей страной. Товарищ Сталин, ознакомившись с этими данными, поручил мне сообщить вам всем об этом. Пока обстановка переменчивая. Эта война может начаться и сейчас, а может, и чуть позже, после того, как фашисты расправятся со своими западными противниками. Но, согласно этим данным, нападения на нашу страну никак не избежать. Вот из этого и следует исходить нам всем далее.

Конечно, особых откровений Лаврентий Павлович пока не высказал. Это многими из присутствующих так уже и предполагалось. Но тон и безаппеляционность его заявлений, похоже, всё же подействовали как на выступивших, так и просто слушавших выступления товарищей.

— А как же договор? — всё-таки не удержался от вопроса нарком обороны.

— Товарищи! К сожалению, от вероломного нападения на нас этот договор Гитлэра никак не остановит. Да ви и так сами прекрасно понимаете всё это. Ми точно знаем, что война с фашистской Германией будет, и даже примерно предполагаем, когда. Но нам извэстно и то, что наша армия, вероятней всего, пока никак не готова к этой войне. Товарищ Шапошников! Генеральный Штаб в ближайшее время должен разработать нужные планы на случай полномасштабной войны с Германией и её вероятными союзниками, предположительно, почти со всеми странами Европы. Примерный их список Ви и так знаете. Надо как можно быстрее определить всё то, что необходимо нам для отражения фашистской агрессии. К сожалению, ми подумали и решили, что одновременно ещё и строительство «Большого флота» нам пока не по силам. Придётся ограничиться малыми кораблями и подводными лодками. Может, можно будет построить ещё несколько лёгких крейсеров и только. Извините, товарищи, но нам надо определиться и выбрать главное и самое нужное направление деятельности. Ми думаем, что пока это преимущественное развитие сухопутных сил и авиации. Поэтому наши планы по флоту придётся отложить до лучших времён.

Поддержка хозяина кабинета была как раз и к месту. Но вот отказ от строительства «Большого флота» явилось важной новостью. Этого, кроме Лаврентия Павловича, похоже, никто и не ожидал. Неудивительно, что все присутствующие так почувствовали значимость момента. Но, как оказалось, у товарища Сталина это было ещё не всё.

— Борис Михайлович, задержитесь, пожалуйста, немного после совещания. Ми с вами обсудим некоторые предложения более подробно и отдельно. Извините, товарищи, но, к сожалению, нам в очередной раз надо пересмотреть планы военного строительства. Как уже отметил товарищ Бэрия, в первую очередь нужны высокоманевренные механизированные части и соединения, бригады и даже корпуса, пусть мало, но полностью развернутые и боеготовые, если получится, даже вооружённые новой техникой и оружием. К тому же, в случае войны, на первом этапе нашей армии придётся вести жёсткие оборонительные боевые действия, возможно, и на своей территории, чередуемые, по возможности и необходимости, контратаками и контрнаступлениями. Не удивляйтесь товарищи, возможно, так и будет. Пример Польши – тому подтверждение.

— Товарищ Сталин, у нас и так имеются такие соединения, — успел вставить нарком обороны, — но, к сожалению, в недостаточном количестве.

— Да, товарищи, это действительно так. Но они, как показал Освободительный поход, ещё не совсем маневренные. К тому же, наши танковые бригады часто оставались без поддержки артиллерии и стрелковых частей. А это уже недопустимо и вело бы просто к их разгрому. Товарищи, тут следует помнить, что как следует обученные люди – наш самый ценный ресурс, и им надо распоряжаться умело. Нельзя допускать неоправданных потерь. Надо использовать танковые части централизованно, не распыляя по частям, и в направлении главных ударов. Также самое пристальное внимание нам следует уделить авиации и централизованному её использованию в составе, прежде всего, воздушных армий, подчинённых, товарищи, как минимум, фронту, а то и более. Важно взаимодействие разных родов войск меж собой. Надо увеличить количество частей РГК, в том числе и в авиации. Ми думаем, что можно было бы развернуть мощные истребительные соединения, предназначенные, прежде всэго, для завоевания господства в воздухе. Ну а насчёт флота, товарищи, наверное, позже соберем специальное совещание.

— Товарищ Сталин! А если вдруг прямо сейчас разразится эта война? Раз немецкое командование, как сообщил товарищ Шапошников, постоянно перебрасывает резервы и всемерно усиливает свои части вдоль всей линии соприкосновения, то не готовятся ли они напасть на нас?

— Что ви, Борис Михайлович, отвэтите на этот вопрос товарища Ворошилова?

— Думаю, что на слишком большое обострение Гитлер не пойдёт, товарищ Сталин. Сил пока недостаточно у него на это. Да и второй фронт на западе будет сильно отвлекать от восточного направления.

— Хорошо бы так и было, товарищ Шапошников. Но ми в любом случае должны быть готовы к обострению ситуации на фронтах. Поэтому ваши предложэния, Борис Михайлович, принимаются в полном объёме.

Дальше уже обсуждения полностью пошли в направлении, заданном товарищем Сталиным. Все присутствующие вдруг осознали, что в любой момент может начаться война с фашистской Германией. Это ставило им новые задачи, от решения которых напрямую зависела судьба миллионов и миллионов советских людей. Похоже, вождь советского народа, да и сам Лаврентий Павлович никак не хотели повторения событий, описанных в материалах из будущего.

Кто предупрежден, тот готов ко многому. И если враг вновь придёт на советскую землю, то он, как и в первый раз, обязательно будет разбит. Дай-то только бог не повторить прежних ошибок!

Глава 20

Прочие дела?

— Товарищ Шапошников! Ми тут подумали и рэшили, что вам стоит познакомиться с некоторыми материалами. Наверное, про секретность и прочее упоминать просто не надо! — и с этими словами товарищ Сталин передал настороженному начальнику Генштаба тоненькую папку. — Имэйте в виду, Борис Михайлович, что тут как раз часть тех сведений, про которые на совещании упоминал товарищ Бэрия. И они пока предоставляются только вам. Конэчно, тут не всё, но имеется многое про предстоящую войну. Ми думаэм, товарищ Шапошников, что это должно помочь вам в работе. Если потребуется, то, возможно, ви получите и другие, необходимые вам, материалы.

Совещание уже закончилось, и в кабинете остались только три человека. Конечно, нарком не знал, да и не мог знать и не догадывался, и даже не думал про то, что хозяин кабинета решился ознакомить ещё кого-то, наверное, с самыми секретными на данный момент документами, может быть, и во всём мире. Чего стоило это товарищу Сталину, трудно было даже думать про это, но, наверное, не просто далось ему это решение.

Видно было, что едва начальник Генштаба открыл папку и чуть пролистал её, то почти сразу же на его лице отразилось едва скрываемое изумление, что трудно было ожидать от столь умудрённого жизнью человека. Наверное, всё то, что там было напечатано, можно было бы посчитать бредом, но если о них вполне серьёзно говорит не кто иной, а сам первый человек Советского Союза?

— Что же это такое, товарищ Сталин? Тут такие странные сведения, что мне трудно поверить в них. Откуда же они? Может, кто-то взял и придумал такую фантастическую историю? Хотя? Ну, не может быть такого!