– Конечно, ты права, но ведь все выходят куда-то, а значит и нам нужно будет выйти на одной из остановок. Только когда? Не на конечной же?
– Послушай. Не думай об этом, тебе не придется выходить, а что до конечной, то я знаю, что ее нет!
И ее лицо приняло такое серьезное выражение, а глаза так сердито посмотрели на меня, что я не решился ей возразить.
Но как быстро автобус доезжает от одной остановки до другой. Они сменялись одна за другой, а я все смотрел ей в глаза, в самый центр этого мира. Она сказала что-то. Ее вопрос вытащил меня из оцепенения. Глаза напротив вопросительно смотрели на меня. Я спросил – что случилось? Она грустно улыбнулась мне и, не сказав ни слова, встала со своего места и пошла к выходу. Хотел выйти с ней, но тяжелая рука, а точнее ее контур лег мне на плечо. Я не смог сдвинуться с места, в глазах потемнело, и я повалился на свое место.
Автобус поехал дальше. Я посмотрел в окно, ища ее, но за окном была беспросветная ночь. Обессилив, стал злобно смотреть на окружавших меня людей.
В салоне разливался бледный желтый свет. Автобус ехал, слегка подрагивая. Легкий скрип, вызываемый этим, вторгался в мои мысли, смешивая их. Я перестал слышать самого себя.
Время зациклилось для меня. Остановка, люди выходят. Я остаюсь. Автобус продолжает движение. Скрип возобновляется. Мне хочется выйти из автобуса, или хотя бы забыться на время сном. Безмолвные пассажиры, кто сидя, кто стоя, следуя движению автобуса, перемещаются при поворотах. Тр, кр, тр… Да неужели никто не слышит? Я резко встаю со своего места и пытаюсь выйти на ходу, но тяжесть наваливается на меня. Меня опутывает вязкий сон.
Мои глаза закрыты сейчас. Я в сознании и вижу, как свет пробивается через закрытые веки. Мне не хочется их открывать, вдруг я еще внутри. Я напрягаю все органы чувств. Слух?
Словно издалека мне слышатся уже знакомые звуки. Я нехотя открываю глаза. Все так же, как и до этого. Кр, тр, кр.… Но все поменялось. Это раздражает, но все, кажется, уже не таким мрачным. Утренний прозрачный воздух. Я смотрю в окно и наслаждаюсь видом. Рассвет.
Все прошло, кажется, что я устал, и нервы мои притупились. Или я привык. Стало заметно, что автобус стал быстрее доезжать от одной остановки до другой. Все быстрее и быстрее. Ко мне подсаживалось уже несколько человек, и все они вышли. Мы с ними разговаривали, но я уже не мог также спокойно сидеть и молчать с ними. Не мог почувствовать себя счастливым.
Очередной попутчик вышел. Я чувствовал себя взвинченным. За окном снова было темно, включился желтый свет в салоне. Я смотрел себе под ноги на пыльный пол ничего не понимающим взглядом.
Ко мне подсел очередной. Он молчал и проехал всего несколько остановок. Но перед выходом он подтолкнул меня и сказал:
– Зачем эта табличка, никудышная табличка здесь, какая ерунда.
Мне было все равно, и я даже не поднял головы, чтобы посмотреть.
Днем все повторилось. А я все еще сидел на своем месте.
Когда стемнело, я взглядом переходил от одного пассажира к другому. Все смотрели перед собой с таким расчетом, чтобы не пересечься с взглядом кого бы то ни было. Я здесь один. Шум снова вернулся. Стал еще острее резать меня внутри.
Я закричал, попытался заглушить все это. Не помня себя, встал и начал трясти первого попавшегося под руку, говоря что-то. Дальше все оборвалось.
Снова свет. Рядом сидят.
– Бунтуете?
Не смотря на явную иронию в вопросе, его лицо выражало безукоризненную серьезность. Я молчал. Мне было плохо.
– Вам не стоит этого делать. Поверьте, то, что ждет вас впереди стоит того, чтобы привыкнуть к этому месту.
Я собрался с силами и спросил:
– Куда мы едем?
– Я не отвечу вам, вы должны найти ответ самостоятельно.
Здесь даже некого спросить. Все смотрят перед собой и ничего не видят. Держатся за что-то, не понимая, что если отпустят, то ничего не изменится.
Так мало искренности, и от того она воспринимается как чудо. Возле выхода сидели двое. Хилый малыш бледными тонкими руками обнимал за шею отца. У сильного, полного энергии отца были виновато опущены глаза. Остановка, тень вывела мальчика, насилу оторвав его от отца. Мальчик плакал и звал папу. Отец пытался выйти, кричал и пытался прорваться к водителю, но все тщетно. Он вышел через несколько остановок.
Были и другие пассажиры. Старики, с пустыми, беззубыми ртами, едущие так долго, что уже не помнят самих себя, брызжущие слюной, потерявшие все.
Куда ты везешь нас?
На мое плечо легла тень.
– Пора.