– Они что-то заподозрили, – сказал Воронов, – возможно, заметили меня и решили действовать. Тебя поджидали в подъезде.
– Что мне делать дальше? – стараясь скрыть нарастающую панику, спросил Данила.
– Дойдешь до перекрестка, перейдешь на другую сторону улицы и зайдешь в кафе «Феличита». Не дергайся, постарайся вести себя так, словно тебе туда и нужно было.
Данила выполнил всё в точности. Подходя к рекламному щитку возле небольшого кафе, он на минуту задержался, делая вид, что изучает меню дня. Затем так же неспешно зашел внутрь.
Интерьер кафе, выдержанный в стиле тридцатых, но явно страдающий от недостатка дизайнерской мысли, располагал к вечернему безделью. Тихая музыка, приглушенный свет и лёгкий налёт советской эпохи подразумевали соответствующий контингент. Все столики были заняты. С крутой винтовой лестницы спускался молодой официант с подносом, явно не желающий встречаться взглядом с Данилой. Парень прошел мимо и скрылся за дверями кухни. Данила прошел к свободному месту у барной стойки. С трудом усевшись на неудобный высокий стул спиной к выходу, Данила уставился на бармена. В подобных заведениях он, конечно, бывал и раньше, но никогда не чувствовал себя в них своим. Девушка-бармен опытным взглядом оценила новенького и, очевидно, вынеся вердикт «неплатежеспособный», продолжила заниматься своими делами, сухо сунув под нос Даниле меню.
Данила окинул взглядом помещение. Никто из посетителей кафе не заинтересовался его фигурой, и Даниле это очень понравилось. Упершись взглядом в меню, он осознал, что ни слова не может в нём прочитать. Все его мысли были на улице, где его, возможно, уже поджидали те двое парней из подъезда. Телефон продолжал молчать, и время начало превращаться в густой кисель, тягучий и бесформенный. В кармане было не более пятисот рублей, их хватит на пару чашек кофе. Но вот что делать дальше, он понятия не имел.
Вдруг его кольнула мысль: что, если у Воронова вообще нет никакого плана? В подобных ситуациях всем именно так и советуют поступать. Если грозит опасность, нужно зайти в людное место и дожидаться помощи. Но от кого ждать помощи ему? Вызвать наряд полиции? Дожидаться сообщения Воронова? Бежать домой? Данила начал лихорадочно перебирать в уме все известные ему истории про шпионов. Как бы поступил на его месте Бонд? Наверное, достал бы из внутреннего кармана пиджака свой «Вальтер» и перестрелял всех врагов. Затем допил бы свой мартини с водкой и уехал на казенном «Астон Мартине» в свое «Ми-6». Данила улыбнулся, представив себя в дорогом смокинге в спальном районе Москвы. На очереди был Джейсон Борн. Этот головорез просто вышел бы на улицу и голыми руками проломил головы своим обидчикам, а потом еще несколько лет преспокойно колесил бы по деревням необъятной России, прячась от преследователей и полиции. Роль Бонда Даниле была приятнее. Глупые мысли позволили сократить время ожидания. На него, наконец, обратила внимание женщина за барной стойкой и сухо поинтересовалась:
– Что-нибудь выбрали?
– Да, латте, пожалуйста. – ответил Данила и зачем-то добавил – Взболтать но не смешивать.
Женщина кивнула, никак не отреагировав на шутку, и направилась к кофемашине. Данила проводил её взглядом, не выражавшим ничего, кроме растерянности. Мерное течение времени и тихий шум кафе, утопающего в глухом бормотании посетителей и побрякивании столовых приборов, вводили Данилу в легкий транс. Ему начинало казаться, что в этом мире ему больше ничего не может грозить. Какие опасности могут подстерегать его в этом спокойном месте? Разве что суп окажется пересоленным или официант будет тянуть с выполнением заказа. Не более того.
Вялый ход его мыслей прервал звон колокольчика, подвешенного над входной дверью. Парень вздрогнул. Последней разумной мыслью в голове Данилы была мысль о том, что надо было сесть лицом к двери. Только сейчас он понял, как сильно был напряжен все это время. Страх парализовал его волю, сковал все его тело. Обернуться и посмотреть на вошедшего в кафе не было ни сил, ни малейшей физической возможности.
Глава 10
– В общем, мы его упустили.
Шеф сидел в своем кабинете, изо всех сил стараясь придать своему выражению лица больше жесткости. Растерянность подчиненных его забавляла. Фунт и Стерлинг стояли напротив него, оба выглядели раздосадованными. Стерлинг стоял, потупив взгляд, а его брат, напротив, дерзко смотрел шефу прямо в глаза, ожидая его вердикта относительно их промаха. Они не могли знать, что часом ранее шеф получил на телефон короткое сообщение, в котором его человек сообщал, что парень находится у него и теперь он держит всё под контролем. Подобная накладка не входила в его планы, но всё же ему нравилось, что обе стороны отрабатывали свой хлеб на все сто. Хоть братья и упустили в итоге Щеглова, но на их счёт можно было записать превосходно организованную слежку. Откуда им было знать, что они будут соревноваться с таким серьезным противником. Шефу вспомнилась шутка про то, что было бы забавно нанять двух детективов и заставить их следить друг за другом. В его случае всё выходило именно так. Хоть обе стороны гонки и не подозревали о существовании друг друга, итог их соперничества приносил ощутимые плоды. Свое возмущение шеф разыграл на пятерку, Фунт и Стерлинг были размазаны им по стене кабинета самыми что ни на есть русскими эпитетами. Ничего, впредь будут крепче стараться, чувствуя за собой груз проваленного задания. На всякий случай, чтобы не перегибать палку, шеф не стал разбрасываться угрозами в их адрес. Вместо этого он подробно изложил свои мысли насчет предстоящей работы, а предстояло им многое. На подходе было два клиента, их устранение приведет его фирму к финансовому равновесию. С ними уже вовсю работали его люди. А следующие три разработки должны были вывести контору на чистую прибыль, да еще какую ‒ две трехкомнатные квартиры в элитном районе столицы и ещё одна двушка в пределах третьего транспортного кольца. На кону стояли неплохие деньги.
Шеф встал с кресла и с довольной улыбкой потянулся. Дело близилось к развязке, и на этот раз ему уже ничто не помешает.
***
Прошло почти две недели с того момента, как Воронову удалось вывести Данилу из-под слежки. Парня он отвез в загородный дом, доставшийся ему от брата, а вскоре к ним присоединилась и Света. Своим появлением она оживила атмосферу. Двое мужчин никак не могли найти общий язык, и всё то время, что им пришлось провести вместе, они почти не разговаривали. Ещё в первую ночь Воронов узнал от Данилы все подробности его жизни, пытаясь почерпнуть для себя хоть каплю полезной информации. Но ни одной зацепки по поводу того, кем могли быть его преследователи, Воронов не обнаружил. Весь мир Данилы напоминал скучную зарисовку из жизни стандартного московского гастарбайтера. Утром на работу, вечером домой. Замкнутый в себе, глубоко закомплексованный Данила ничем не напоминал Воронову тех гнилых субъектов общества, с которыми ему доводилось сталкиваться по работе. Версия о том, что Данила был причастен к той группировке, которую раскручивал его бывший коллега Сидоров, не выдерживала никакой критики. Такой, как Щеглов, просто не мог быть членом какой-либо банды. К тому же, практически во всех эпизодах действий ОПГ у Данилы было железное алиби – в то время он был на работе. Это подтверждали все работники транспортной компании, где трудился Щеглов. Смущало лишь одно. Щеглов каким-то непостижимым образом появлялся именно в том месте, где должны были свершаться ужасные самоубийства, и своими действиями мешал кровавой развязке. Факты никак не связывались воедино. Если отмести всю эту чушь про сверхспособности, получалось, что каким-то образом информация о готовящихся самоубийствах доходила до Щеглова, но при этом физически он никак не был связан с бандой. Чистым оказался и его телефон. Получалось, что, кроме как мистическим провидением, никак иначе его появления на месте планирующихся суицидов назвать было нельзя.
Также оставалось непонятным, каким образом работала схема преступников. Вернее, саму схему они с Сидоровым быстро раскрутили. Одни члены банды подыскивали одиноких владельцев дорогих московских квартир. В основном это были пожилые люди или же люди, потерявшие в недавнем прошлом своих близких. Каким-то образом мошенникам удавалось уговорить их подписать договор пожизненной ренты. Причем с юридической точки зрения договоры были составлены блестяще, оформлялись исключительно на законных основаниях и в соответствии с действующим законодательством РФ, подписывались в присутствии нотариусов, причем всегда разных. Ежемесячные выплаты по договорам проводились без задержек и обмана. Фирма также предоставляла услуги по социальному обеспечению недееспособных клиентов, в штате фирмы были социальные и медицинские работники. Клиентам даже предоставлялась бесплатная психологическая помощь. Ни дать ни взять ‒ посланники небес. Только вот статистика этой фирмы выглядела печально. Только за последний год в ней приказали долго жить восемь из двадцати клиентов. Причем это не были банальные смерти от старости или убийства ‒ все они свели счеты с жизнью самостоятельно. Первые двое повесились, а остальные бросились под колеса поезда в метро. И кто знает, как долго бы это продолжалось, если бы не появился Щеглов. Именно его подвиги заставили капитана Сидорова обратить внимание не на сам факт спасения, а на спасённых. Немного покопавшись в их делах, ему удалось выявить очевидную связь: все они были клиентами одной и той же фирмы. В подобные совпадения капитан Сидоров не верил, налицо был преступный умысел. Но нет заявления, нет и расследования. Потерпевших просто не было. Были либо уже погибшие, либо одинокие клиенты, пока еще остававшиеся в живых.
Именно тогда капитан Сидоров обратился к Воронову как к частному детективу, чтобы покопаться в грязном белье этой с виду благопристойной организации. Задачей Воронова было выяснить, каким именно образом эти сволочи вынуждали свои жертвы пойти на самоубийство. Каково же было удивление Сергея, когда выяснилось, что штатным психологом этой фирмы был не кто иной, как Вадим Юрьевич Филюшкин – научный руководитель Светланы. Племяннице до поры до времени Воронов решил ничего не говорить, поскольку доказать прямую связь между психиатром и жертвами было пока невозможно.
Через три дня пребывания за городом Данила вполне освоился с новой жизнью. Воронов выделил ему отдельную комнату на втором этаже, она была небольшой, но уж точно куда уютнее, чем его съёмная. Территория участка была скромной, около восьми соток, на которых были лишь яблоневый садик и маленькая беседка. Сам участок располагался на берегу озера, окруженного непролазным кустарником. С берега к воде тянули свои ветви вязы и дубы. Пускай уже голые, без листьев, они изысканным тонким кружевом отражались в гладкой, еще не замерзшей воде озера. Даниле нравилось уединяться возле воды. Каждый вечер он слушал звенящую тишину, разносящуюся по ровной глади круглого, гладкого как стекло водоема, и просто наслаждался спокойствием. Он так давно не покидал мегаполис, что уже и позабыл, каким может быть мир вне громоздких городских форм.
Место было довольно глухим, но при этом не так далеко была железнодорожная станция, от которой мимо дома каждый день, как по часам, проходили жители коттеджного поселка – утром на работу, вечером обратно. В один из таких вечеров Данила, наблюдавший из своей комнаты за редкими прохожими, и увидел её.
Света подошла к калитке и набрала код замка. Калитка медленно отворилась, девушка прошла в сад. В руках у неё были большие пакеты, видимо, с продуктами. Только сейчас Данила обратил внимание на её внешность. Тогда, в больнице, она показалась ему вполне заурядной. Вся в бинтах и без косметики. Простые черты ее лица тогда не привлекли внимания Данилы, или же ему просто не хотелось её разглядывать в тот момент.
Сейчас же перед взором Данилы дверь калитки закрывала элегантно одетая девушка, и образ её никак не вязался с этими огромными сумками из супермаркета, которые она несла от самой станции. И как она их вообще дотащила? На ней было строгое осеннее пальто темно-синего цвета, сапожки до колена на высоком каблуке подчеркивали стройность ног. Из-под пальто выглядывал край чёрной юбки. Света оказалась невысокого роста, Данила был на две головы выше, но при этом она не выглядела, как подросток. Волосы светло-русого цвета, собранные в строгий пучок на затылке, подчеркивали деловой стиль ее образа. Даже с огромными пакетами в руках она прошла небольшое расстояние от калитки до дома так, словно на неё в данный момент смотрел не один Данила, а целый стадион поклонников. Осанка выдавала гордый и своенравный характер.
Данила так залюбовался, что поздно спохватился, чтобы помочь девушке донести тяжелые сумки. Эта мысль посетила его лишь в момент, когда он увидел, насколько тяжело ей поднимать руку с пакетом к дверной ручке. Видимо, ей не хотелось ставить пакеты на мокрую дорожку – в поселке весь день лил дождь. Дёрнувшись было спуститься вниз, Данила осёкся. Нечего, подумает ещё невесть что о себе! Девушка, наконец, совладала с дверью и скрылась из виду. Спустя час она громко позвала мужчин на ужин.
За столом Данила не удержался от соблазна разглядеть Светлану получше. Её черты лица не давали слабины. Бывает, встречаются люди, лица которых с первых же минут располагают к себе, у Светы же лицо было не из таких. Несомненный ум и какая-то ледяная холодность в глазах не позволяли долго выдерживать её пристальный взгляд. Это он заметил ещё в больнице, когда она разглядывала его, лежа на больничной койке. Тогда его поразило, что вела она себя так, будто заинтересованным лицом была не она, а он, хотя это именно девушка искала с ним встречи таким оригинальным способом. Сейчас же, сидя напротив Светы за ужином, приготовленным ею на удивление быстро, он никак не мог задержать на ней взгляд более, чем на секунду. Как только она ловила его интерес к ней своим пристальным взглядом, Данила опускал глаза в тарелку, так и не разглядев на её лице ни тени смущения. Он уже знал, что по профессии она психотерапевт. Решив, что отработке такого ледяного взгляда посвящен, наверное, целый семестр в медицинском институте, он оставил свои тщетные попытки разглядеть её подробнее. Он даже не смог определить цвет её глаз ‒ что-то среднее между карими и черными, причём в зависимости от освещения. Светлана же, напротив, не стала упускать возможности изучить его от и до. Даниле казалось, что она просканировала не только его внешность, но и все его внутренности. Под её тяжелым взглядом он то ёжился от внезапно пробиравшего до костей холода, то потел, словно в сауне. Хотя внешне никакой угрозы эта хрупкая девушка не представляла, от неё все-таки веяло чем-то опасным. Зато голос Светы Даниле очень понравился. Вкрадчивый, бархатистый, он словно обволакивал слух, увлекая за собой именно в ту сторону, куда и хотел увлечь его обладатель. Её речь была правильно поставленной, слова лились не слишком быстро и не слишком медленно. Она не запиналась в разговоре и почти не употребляла грубых форм и оборотов.
За ужином солировала только она. Данила решил, что её словоохотливость была направлена на разряжение обстановки между мужчинами. Он понимал, что Воронов ему не доверяет ни на йоту, а бывший полицейский, собственно, и не пытался скрыть своей неприязни. Хотя, возможно, эта холодность была просто его привычным состоянием, с племянницей Воронов тоже не был особо словоохотлив. Он лишь изредка вставлял свои «да» или «нет» в её повествование. Девушка же весь вечер рассказывала интересные случаи с работы. Оказалось, что она ещё аспирантка, что учит её один из самых именитых специалистов отечественной психиатрии. Данила узнал также, что Свете приходится подрабатывать по вечерам в частной клинике и работать по сарафанному радио. Так она называла левых клиентов, которых ей присылали её многочисленные знакомые и родственники. Занималась она, по большей части, запойными алкоголиками и наркоманами, видимо, именно этот контингент и выработал у неё столь жесткий взгляд.
После ужина, наспех убрав со стола, Света пригласила Данилу прогуляться к озеру. Минут пять они молча шли по узенькой лесной тропинке, шурша уже совсем пожухшими листьями.
– Это дом моих родителей, – наконец нарушила тишину Света. – Отец построил его собственными руками, когда меня еще не было. Все моё детство прошло здесь.
Данила уловил нотки грусти в её голосе.
– Родителей не стало, когда мне было пятнадцать. Они погибли в автокатастрофе.