Он посмотрел в стаканчик с кофе и залпом допил напиток. Наклонился, выбросил в урну и, как-то обреченно подняв упавшую сумку Сьюзен, бросил ее на первую парту.
***
Луи постучал пальцами по коленке, слушая гудки в трубке мобильного.
Чертов Найл. Чертов колледж. Чертовы занятия. Чертова связь. Чертов Лиам и чертов Зейн. Все пошло к чертям!
Томлинсон скинул, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова набрал номер. Уже неизвестно в какой раз. Его не тревожило паучье чутье – и, боже, от этого было в сто раз легче на душе.
Хорана он видел в последний раз на предпоследней паре – на излюбленном английском. На физике его уже не было – что тогда уже показалось Луи странным. Он свалил это все на то, что по весне в Найле иногда просыпалась лень (и немного гормонов).
После колледжа ирландец не подошел к главному выходу, как они договаривались. И на звонок не ответил. И на звонки тоже. И Луи был настолько нервным, злым и волнующимся, что сам удивлялся, почему гребанный мобильный еще не раскололся об стену на тысячу маленьких мобильничков.
- Луи!
Паук подскочил на месте.
- Найл! Будь добр, объясни, где ты, почему не пришел, и… - Луи прислушался к насмешливому сопению и чужим голосам. – Ты пьян?
- Нет, - тут же вскрикнул ирландец. – Ну, да, но я честно-честно совсем немного, правда.
Томлинсон вздохнул.
- Тебе много и не нужно, Найл. С кем ты?
- Да-а, много с кем, - протянули в трубке. – Знаешь что-о, Лу, приходи тоже, тут знаешь, как весело?
- Не знаю. Да и знать не хочу, если честно.
Томлинсон отключился, лег на кровать и раскинул руки в стороны. Не то, чтобы ему стало вдруг как-то грустно, скорее, обидно. Все-таки, обтоптали, как могли. То девушка от него сбежала (и совсем все равно, что она смерти его хочет, это мало меняет суть дела), то лучший друг идет пить с другими, вместо того, чтобы по важному делу пойти.
Луи пролистал контактную книгу. Если Найл пьяный – его затащил Лиам. В этом сомнений не было никаких – Пейн любитель, а Хоран – слабохарактерный. Там, где Лиам, там и Зейн. Логическая цепочка, круговорот воды в природе.
Паук уже набрал номер Гарри. В конце концов, не сестрам же звонить, когда скучно и все буквально оставили, даже не позвав с собой.
Ну, правильно. Все равно ведь он бы отказался. Надо смотреть правде в глаза, Луи. Он бы отказался – сказал, что некогда, что смысла нет – все равно никакой алкоголь его не берет, они все перепробовали.
Он ведь, мать его, Человек Паук. На работе – ни-ни.
Только и работа у него бесконечная. Сутками. Неделями. Месяцами. Годами.
Луи поморщился. Парень посмотрел на экран – вызов шел уже полторы минуты, слышался приглушенной голос. Задумавшись, он не заметил, как кудрявый взял трубку. Нечего нагружать других людей – Томлинсон сбросил и спрятал телефон в тумбочку.
Он забрался под одеяло и лег лицом к стене. Тепло, уютно, и все нытье внутри куда-то пропало. Луи убедился, что родная кровать – одно из лучших мест.
Черт возьми, лучше бы он согласился сходить с Гарри куда-нибудь. Было бы не так скучно и одиноко. Одиноко особенно.
Луи не отличался особой сентиментальностью. То есть, он ясно принимал вещи, какие они есть в плане эмоций. Если он реальных событий он мог сбегать, перекрывая их другими, в этом же плане он не считал это нужным.
Томлинсон прекрасно понимал, что кудрявый ему нравится (может быть, даже этими кудряшками), особенно после вчерашнего вечера. И сонное сознание Луи – то сознание, которому он доверяет, и мысль про дрифт-совместимость явно не просто так мимо проходила. И этот факт вообще не пугал – еще не хватало ему своих чувств пугаться, и так страхов в жизни мало – а лишь как-то удивлял.
Потому что, черт, ему никогда не нравились парни. Из серии – с кем поведешься, от того и наберешься.
Луи дернулся, когда услышал скрип двери. Но он остался лежать – притвориться спящим всегда проще, к тому же – создаст эффект неожиданности.
Половицы скрипели под тяжелыми шагами. Паук не двигался.
Кровать сзади прогнулась.