– Я не хочу изменять.
– Это не будет считаться, мы на гране смерти, согреваем друг друга.
– Нет. Я так не могу.
– Точно? Даже не присоединишься?
Рука получила дозу слюны и отправилась на пах Джона. Парни смотрели друг другу в глаза, стараясь не замечать, что один из них старается онанировать. Гомосексуалист сдался. Его глаза, и не только, упали. Он оделся и направился к выходу.
– Стой, подожди, – эти слова не помогли.
– Я пойду, прогуляюсь, – в голосе чествовалось разочарование.
Вове стало жутко холодно, так что он решил пойти в шатёр к остальным друзьям. Его не встречали с распростёртыми объятиями, но их довольно крепкий сон, точнее крепкий сон учёного и баловные глазки пары, пустили в тёплый, но немного воняющий, шатёр. Парень предварительно написал небольшую записку, что ушёл и надеялся, что скоро увидит инженера.
Джона нашли утром не в лучшем состоянии. Парень, похоже, пошёл опустошаться под деревом, однако прилип к нему кожей, и застрял. На последних секундах жизни он оторвал крайнюю плоть от ствола и пожалел о своей природной стеснительности, не позволяющей ему оставить свои экскременты на снегу, как сделали остальные, пережившие ночь. Данная версия болталась в умах, но не стала озвучена. Слишком тупая смерть, тем более для человека из будущего. Однако никаких следов насилия не обнаружилось. Вова весь трясся, но теперь не из-за холода. Именно он убил неудачливого любовника своими «тупыми» принципами. Именно он попытался уснуть в шатре, надеясь, что забудет о случившемся, ни на секунду не задумываясь о человеке, которому по своим «правильным убеждениям» отказал.
После этой ночи нашлось примерно десять трупов. Один дедок погибал уже целый месяц, и непонятно, что является причиной смерти. Может холод, может, старость. Народ быстро собрался и отчалил. Экспедиция путешественников во времени также вышла вперёд. Их ботинки не особо просачивались в снег, а с оленями хотя бы удобно тащить грузы.
Несмотря на ужасное начало дня, всё шло неплохо. Никакой бури или холода. Опять наступил жаркий день. Снежок почему-то не плавился, когда верхняя часть костюма Вовы заменилась на футболку. С этой замены за ним стали следить. Пальцы детей удивительно чётко указывали на парня, добавляя ему грусти и неуверенности в своём ночном отказе. Хотя это и никак не связано. Медведь удивлённо подошёл.
– А ты чего такой чёрный, обгорел? – спросил гигант, пытаясь немного пошутить последним словом.
Как объяснить человеку, что его раса не единственная? Он же не видел ничего другого. В голосе появилось недоверие и скрытая угроза, как будто один человек мог совершить что-то плохое. Владимир сегодня окрашивал каждое слово, обращённое к нему, именно в такие эмоции.
– Я из далека. У нас такая кожа.
– А! Понял! – рассмеялся великан.
Ему полностью хватило объяснения. Да и почему Медведя это должно волновать? У него другие проблемы. Сейчас нужно перейти кучу миль, километров или в чём они измеряют расстояние? Вообще не до национального вопроса.
Артёму и его команде представилась уникальная возможность увидеть первобытную демократию. Пару дней назад проходили выборы, точнее голосование за уход из холодных земель. Знали ли эти люди о существовании сексизма? Да. Пользовались? Нет, скорее данное событие стало нормой и плотно влилось в общественный уклад. В их поселении существовало несколько семей. В каждой из них есть главный. Обычно это самый толстый и авторитетный мужик. В семье Ярилы существовал такой. Его, кстати, звали Ярило. И соответственно его чин, после смерти должен быть передан, но данная власть не особо нужна кому-то в столь сложный период времени, поэтому передача состоялась к одному из самых близких некровных родственников – гражданской жене. Формально, женаты они не были, а состояли в сложных, не особо понятных сегодняшнему человеку отношениях, но это не важно. Примерно десять человек в открытую голосовали и высказывали свою точку зрения. Женщине тоже дали слово. Последняя присоединилась к словам всех предыдущих ораторов и получила волну поддержки. Похоже, девушке невыносимо страшно, но никакого спора не существовало, голос явно не принадлежал к решающим, поэтому она просто повторила слова мужчин, немного переформулировав и приправив свою речь небольшим пафосом относительно «сучьей жизни волков, убивших столько наших детей».
Артём интересовался укладом общества толстяков и многое выяснил. Конфликтов не особо много среди различных семей. Внутрь лезть нельзя. Если один лидер ведёт себя плохо, то не может быть изгнан. Можно исключительно создать новую общину и больше не пускать туда бездарного политического лидера, оставив его без торговли. Учитывая, что торговать можно только едой, кожами и всячиной с запада, санкции не особо серьёзные. Не понятно в чём разница между «выгнать» и «игнорировать», учёный смог сделать лишь одно предположение, основанное на человеческой лени. Всем же будет впадлу собираться и создавать новую общину, в которой нет особого смысла.
Жажда гигиены расползлась по людям из будущего. У Ноя данный вопрос хорошо решался. Инженеры построили колонку и выкачали довольно много грязи. Потом поставили хорошие фильтры и меняли их по мере необходимости. После использования отсеиватели грязи хорошо горели. Холодная вода отлично промывала всё тело. Сейчас же проблема посерьёзнее. Группа, уже из четырёх человек, оставшаяся в холоде, даже не понимала цели своей прогулки. Нужно принять одно единственное решение в какой-то никому не важной штуке. Следовало просто сказать лишний раз слово «да» и ничего более. Нет постройкам или убийствам. Простое наблюдение и выживание. Последний процесс полностью переворачивается из-за недостатка в обыкновенной ванне и ноющем от зуда теле. Как так можно жить?
У великанов не очень полезные процедуры. Артём всегда напоминал о первобытности и чистоте мира, которая могла хоть как-то оправдать ритуалы. Натуральность не давала снегу принести ребёнку, которого мыли в растопленной воде, какой-либо серьёзный вред. Взрослые часто ходили к проруби. Моржевание было скорее вынужденной мерой, чем потребностью выпендриваться или доказать религиозность. Медведь рассказывал о том, что мужчину от мальчика отличало стеснение и его «отмороженное величие». Главное в первый раз не переусердствовать, иначе детей не будет. Хорошо, что гиганты прекрасно понимают данную простую истину, практически верно. В реальности она звучит так: «Никогда нельзя задерживаться, иначе детей не будет».
Погода просто убивала разнообразием. Каждый день полностью меняла действительность. Холод и ночь с метелью заменялись теплом и лёгким грибным дождиком. Снег очень часто таял, уходил в низины, формируя ручейки или даже реки. Учитывая, что в данных местах не особо развито понятие о паводках, народ неплохо реагировал и быстро адаптировался к новым реалиям жизни. Точнее, переходили воду вброд или по быстро сколоченному из упавших деревьев мосту.
Становилось ужасно страшно именно в холод. Люди, вне зависимости от своей неприязни, должны обниматься и поддерживать тепло в наспех поставленных шатрах. Метель могла выть целый день. Дети плакали, олени дохли и не давали мяса. Само понятие ходьбы устаревало в такие дни. Максимум – пойти отлить на пару метров. На этом день окончен. Любая холодная ночь приносила минимум один труп. Утром шатры быстро сворачивались, грузились, Иногда выкидывались, и люди отправлялись в путь.
Самым большой проблемой являлись животные. Одомашненные олени постепенно умирали. С лесными происходили ужасные вещи. В какой-то момент они взбесились и прошли через временный лагерь. Спотыкаясь и умирая, кое-как животным удалось перейти. Зайцы, белки и прочие маленькие пушистики бегали туда-сюда, их трупы оставались на каждом шагу. Маленькое рыжее или белое создание проснулось от ужасной жары и начало искать себе пропитание, работало пару часов и замерзало.
С волками отдельная история. Вова проснулся рано утром, просто из-за мочевого пузыря, говорящего о малой нужде. И тут на него прыгает злое создание. Тело реагирует на автомате и защищается правой рукой. Левая тянется к ножу, берёт обратным хватом и подрезает собаке шею. Много крови начинает литься, а голова псины, всё еще больно держит в зубах плоть и ткань. Горло уже вовсю кричит что-то бессвязное, а сам парень скидывает с себя труп, предварительно отогнув челюсть животного, ныряет за пистолетом.
Лагерь поднимается. Крики людей со всех сторон. Вова явно не первый пострадавший, но первый выживший. Артём достал автомат и косо пролил очередью на затаившегося пса, ожидающего момента для прыжка. Арсен тоже встал и оглядывался в поиске зверушек. У Лены также было неплохое оружие. Не особо мощный, но надёжный револьвер. Девушка выпрыгнула из шатра и громко бахнула вверх, оглушив и напугав собак. После она вынула из поясной сумки свисток необычной формы и дунула. Послышался грустный вой псов. Несколько проскочили мимо и были задеты патронами. Затем девочка обняла своего мужчину, а потом подскочила к руке Вовы и повела на быстрое исцеление.
Трупов очень много. Дети, женщины, мужчины, волкам нет разницы. Хоронить не стали, просто быстро ушли. Выдался второй солнечный день, не прерываемый дождиком. Врачиня стараясь помочь всем, кому могла, но без толку. Ей опять не особо доверяли. В их племени был свой врач, уже мёртвый. Остался только его ученик и сын. Для Лены этот факт был слишком обидным. Паренёк умственно отставал и мыслил не особо здраво, учитывая, что даже не доучился у отца до конца.
Сторожевым в ту ночь оказался человек из семьи Рю. Его, неудивительно, нашли мёртвым. Артём насчитал пятьсот трупов, из двух тысяч предыдущих жителей. А пройдено только чуть-чуть, примерно одна четвёртая пути и полтора месяца жизни. Осталось всего 4 месяца в таких условиях.
Редкие леса заменились горами. Красивыми и молодыми. Несколько вулканов ещё нервно курили. Никаких извержений не предвещалось, хотя температура вокруг них была жуткой, немного показывался пар. Настолько, что сюда не пришла зима. Тут конвой остановился на пару дней и залатал раны, а также подстрелил немного еды.
Примерно неделю занял переход гор, месяц путь до него. Ещё три предстояло пройти по обычным лесам, отделавшись от преследования злых собак. Последним достаточно еды.
– Надо их бросить, – сказал Артем, указывая на издохших оленей, – и ещё, последнее отравление было от них.