— Ничего нет. Все пропало… Ничто не имеет значения… — плакал Баргет.
Сначала слова, вылетавшие из динамиков над головой, воспринимались сумбурно. Они звучали так тихо, что пришлось притихнуть, чтобы разобрать, что именно говорил юноша. Парень повторял одно и то же вновь и вновь. Рука не выпускала рычаг рубильника. Слезы ручьем текли по щекам, сделав лицо полностью мокрым.
— Бедный малыш… Мы поступили совсем, совсем неправильно, — тараторила Медея. — Никто даже не заметил, как тебе плохо.
— Нет ничего, все пропало! — уже почти кричал юноша, отчаянно тряся головой.
— Неправда, не пропало ничего. Мы живы, летим на Марс. А там и до Земли рукой подать. Скоро будет совсем другая жизнь. Будет лучше, обещаю. Скоро все закончится, — на одном дыхании выпалила Ашера.
— Лучше не будет. Уже не будет. Земли больше нет. Нет планеты Земля! Нет ничего! Корабля нет! Мамы и папы нет! И вы обе злые! Ненавижу вас! — выпалил Баргет и замолк, поскольку рыдания сотрясли его худощавое тельце.
Шокирующая догадка холодной змейкой прошлась по спинам девушек. Телескопическая связь. Баргет увидел то, что им двоим еще предстояло узнать. Аши замолкла, развернулась, легонько ударившись спиной о гладкую поверхность перегородки и сползла по ней вниз. Показалось, будто ее обесточили. Будто электрические разряды, маленькими молниями плясавшие в глазах, вдруг стали гаснуть.
Застыв на мгновение, Медея медленно поднесла к горлу тот самый подобранный во время драки осколок. Казалось, она делала это неосознанно, на каком-то животном, инстинктивном уровне.
— Если ты опустишь рубильник, я перережу себе горло, — слова с трудом прорывались сквозь плотно сжатые губы.
Юноша поднял голову, и его удивленные глаза напоминали две больших олимпийских медали.
— Ты чего? — растерялся он. — С ума, что ли, сошла…
— Если ты откроешь шлюз, то последнее, что увидишь — как из моей шеи бьет кровь, — металлическим голосом отчеканила девушка. — Я сделаю это, не сомневайся.
Рука ее дрожала, как, впрочем, и все тело. В подтверждение слов Медея с силой вдавила острый кусок стекла в бледную гладкую кожу. Ярко-алая струйка побежала по шее, за отворот грязной майки. Далее — по стеклу и сжимающим его пальцам. Парень настолько испугался, что сразу отпустил рычаг и нажал кнопку, открывающую внутренний люк. Ашера, едва услышав шипение, известившее о падающем в замке давлении, сразу же схватила Баргета за руку. Втащила его внутрь и наглухо загерметизировала все пути отступления.
Выронив из дрожащих пальцев запачканный кровью осколок, Медея медленно опустилась на пол. Не в силах пошевелиться, она еще долго сидела, глядя в одну точку.
— Не ожидала я от тебя такого, — спокойно сказала Ашера.
Казалось, она была погружена в собственные мысли. Случай с Баргетом заставил глубоко задуматься и в корне пересмотреть отношение к невольным соседям.
— Мы должны дать друг другу слово, что больше не будем ссориться, — ответила Медея.
— Не будем, — казалось, Ашера хочет озвучить то, о думала последние несколько дней. — Знаешь, прошло столько времени… Ведь и не осталось больше никого, кроме нас.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ну… что мы теперь вроде как команда. И вести должны себя, как команда. Иначе нам не выжить.
— А я думала, что мы теперь семья, — опустила голову Медея, не сумев подавить невольную улыбку.
Ашера с удивлением вскинула брови. Учитывая последние события, это было последним, что она ожидала услышать.
— Не наглей, тихоня. В сестры я тебя записывать уж точно не собираюсь.
— Ну и ладно. Хуже сестры все равно не придумаешь.
Легкий смешок прокатился по капитанской рубке, немного разогнав окружающий мрак.
— Слушай, ты же блефовала, да? Там, у эвакуационных модулей.
— Нет…
— Тогда ты не тихоня. Ты — псих.
Повисла неоднозначная пауза, которая, впрочем, продолжалась недолго.
— До Марса лететь еще кучу времени. Если хочешь, могу тренировать тебя все это время. Кое-кому просто не хватало практики, — Ашера предприняла робкую попытку пойти на сближение.