Вести доходили все более тревожные, но здесь было спокойно. Крестьяне, взбудораженные клеймением скота, теперь смирились с этим и даже нашли выход из положения: просто резали свиней, снимали бирку, прикрепляли к уху какой-нибудь падали — и делу конец. Некоторых из тех, кто клеймил скот и чересчур усердно выполнял свои обязанности, изрядно проучили, и они притихли. Из Варшавы приезжали торговцы, скупавшие табак и махорку, наиболее оборотистые развернули вполне солидный бизнес, даже установили связь с местными полицейскими, убедив их, что полякам не пристало слишком рьяно служить немцам.
На рождество ожидалось несколько свадеб и крестин. Как и прежде, парни засиживались у девушек до первых петухов. Как и прежде, наиболее горячие головы затевали драки.
Зенек снова ходил на Вепш, но не только для того, чтобы поговорить с рекой. Там он встречался с Рыжим, и они строили планы на будущее. Сведения поставлял Бенек, хозяева которого, Малевские, с самого начала включились в подпольную работу — и отец, и два его сына. Они не опасались придурковатого батрака и говорили при нем почти обо всем, читали какие-то тайные газетки, обсуждали события в мире и в стране. Бенек внимательно слушал, а потом пересказывал новости своему другу. Парни не все понимали, мало знали, но сделали правильный вывод: надо бороться. Они искали новое дело — в меру своих сил и возможностей.
Матеуш не сдавался: продолжал расследование, искал исполнителей операции на молокозаводе и, возможно, не разыскал бы их до конца войны, если бы они сами не признались. Когда они сказали, что имеют оружие, Матеуш смягчился и приказал сдать его. Парни согласились при условии, что он примет их в организацию, и он принял.
Так они стали солдатами подполья. Зенек выбрал себе кличку Брузда, а Бенек — Запас.
— Я от рождения какой-то запасной человек, — пояснял он.
Матеуш так объяснил свое решение:
— Действуя самостоятельно, парни могут наделать массу глупостей. Лучше, чтобы они были у нас на глазах — тогда от них будет польза. Могут пригодиться: никто их не заподозрит. Зенек ведь уже не раз нам помогал, и делал это неплохо. Для него это очень важно: станет заслуженным человеком, а после войны вырвется отсюда и начнет новую жизнь.
Зенек очень старался. Работал он главным образом с Бенеком. Первое задание они получили зимой: надо было проучить одного старосту, который слишком рьяно набирал людей для работы в Германии. До деревни, в которой он жил, было километров двадцать. Местные жители не могли исполнить приговор — их легко опознали бы. Они должны были только обеспечить прикрытие.
Повозка, в которую были запряжены упитанные лошади, принадлежала Франчуку, и у Зенека возникло какое-то неприятное чувство, когда он усаживался на высокое сиденье. Правил Бенек. Ехали не спеша — на место нужно было прибыть в сумерках. Там следовало договориться с местными жителями и переночевать в соседней деревне, чтобы не подвергать себя опасности ночной езды, а на следующий день вернуться.
Разговаривали о разном. Карманы их шуб оттягивали пистолеты. Удивительно, какую уверенность давал им этот маленький металлический предмет! Они чувствовали себя нужными и значительными людьми, об опасности и не думали.
Они ехали, выбирая наиболее безлюдные дороги. Переехав по мосту Вепш, направились в сторону Ольховца, затем через Друтув и Анджеюв. Обогнули деревеньку Камениски.
— Что ты будешь делать после войны? — спросил Зенек.
— Прежде всего брошу работу у Малевских.
— А потом?
— Потом высплюсь и куплю новые брюки.
— Ну а потом?
— Если бы я знал! Может, в какую-нибудь школу поступлю… А ты?
— У меня есть хозяйство.
— Не будешь же ты хромой за плугом ходить?
— Да, это верно… Там видно будет.
— А я бы хотел в армию! Стану офицером… — неожиданно начал мечтать Запас.
— Дурак! Офицер должен иметь образование. Где ты видел, чтобы крестьянин стал офицером?
— А Матеуш? Он ведь офицер.
— Звездочки ему только сейчас дали. До войны он был капралом.
— Может быть, и мне теперь дадут?
— Увидим.
Колеса телеги гулко стучали по прихваченной морозцем земле. Стук далеко разносился в прозрачном морозном воздухе. Они уже подъезжали к Каменискам, когда им навстречу выехал какой-то мужчина на велосипеде.
— Если не прицепится, едем дальше, — вполголоса проговорил Зенек.
— Хорошо. Не торчат у меня рыжие космы?