Темная река: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Видно?

Они дошли до отесанного дубового кряжа, сели. Матеуш положил руку парню на колено, долго молчал, как бы обдумывая, с чего начать.

— Давно я хотел с тобою поговорить. Все случая не было. Ведь ты знаешь, что я желаю тебе добра и сочувствую твоему несчастью. Тяжело это, нет слов. И девушка твоя вышла замуж. Конечно, жаль…

— И в армию меня не взяли… — неожиданно пожаловался Зенек. Он чувствовал потребность излить перед кем-нибудь душу. Водка шумела у него в голове и толкала на откровенность. — В армию не взяли. Хозяйства я не получу. Сестры издеваются. Мать пилит. А я разве виноват? Если бы не отец, то утопился бы… Тот у всех на глазах целует Иренку, а люди надо мной смеются.

— Никто не смеется. Это тебе кажется.

— Вам хорошо так говорить! Вы никогда не были хромым. Поковыляли бы на такой ноге, увидели бы, как это приятно. Потешаться каждый дурак сумеет… Даже немцы надо мной смеялись. Все на меня: придурок да придурок… А я разве дурак? Ну скажите!

— Нет, Зенек…

— Тогда возьмите меня в организацию, — внезапно тон его стал умоляющим. — Буду служить, как пес, сделаю все, что прикажете. Возьмите меня!

— В какую организацию? — Матеуш, казалось, смутился.

— Сами говорите, что я не дурак. Думаете, что я ничего не вижу? Возьмите меня.

— Поговорим об этом при случае. Сейчас не время для таких разговоров.

— Вы такой же, как и все. — Зенек спрятал лицо в ладони и вдруг расплакался, безутешно, как ребенок.

Матеуш сидел молча, дымил своей самокруткой, потом похлопал его по спине:

— Ты многого не понимаешь. Если будет какое-нибудь дело, в котором ты сможешь помочь, мы не забудем тебя.

— Я все могу делать! Все, слышите?!

И ему стали давать разные поручения. Зенек ходил в Жулеюв, передавал знакомым и незнакомым людям какие-то тайные распоряжения, возвратившись, докладывал Матеушу либо его брату Александеру. Однажды его направили в Люблин. Он должен был явиться на Замойскую улицу, забрать там пакет и привезти в деревню. На станции в Люблине он нарвался на облаву, но немцы, оглядев его, пропустили и даже не потребовали документов. Когда он рассказал об этом Матеушу, тот глубоко задумался.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — только и сказал он и с этого времени начал все чаще давать Зенеку поручения. Зенек же мечтал о другом: о карабине с патронташем, о патрулировании по деревне. Он хотел быть таким же, как другие, те, кто по ночам нес дежурство, охраняя деревню от немцев и бандеровцев. Но на все его просьбы Матеуш неизменно отвечал: «Еще не время».

Снова в свободные минуты Зенек уходил на Вепш, как и прежде, разговаривал с ним, рассказывал, что делал и что бы хотел делать, поверял ему свои горести. Только об Иренке не вспоминал никогда. Иногда он встречался с ней на улице, кланялся издалека, но никогда не разговаривал.

О чем мог он с ней говорить? Рассказать о том, как его терзала ревность, когда на глазах всей деревни, приглашенной на свадьбу, ее целовал Стах? Или о том, что она была первой и, видимо, последней его любовью?

Не о чем им было разговаривать.

В деревне был парень, чья судьба немногим отличалась от его судьбы, — рыжий Бенек, внебрачный сын старой Валяськи. Она была податлива на мужскую ласку, а о детях своих заботилась мало, едва подросших, посылала их работать в богатые хозяйства. Вот уже несколько лет она не показывалась в деревне, но сыновья ее оставались здесь. Бенек был самым младшим. С малых лет он работал у Малевских, спал в конюшне, мылся раз в неделю, в воскресенье, и то на колодце, и вконец одичал от своей полуживотной жизни. Его тоже называли придурком. Прежде Зенек не раз издевался над рыжим — даже не по злобе, а просто так, для забавы: над ним все издевались. А Бенек смотрел тяжелым взглядом из-под рыжих нестриженых косм и никогда не отвечал на насмешки. Люди опасались, что когда-нибудь он подожжет деревню. Его можно было принять за сумасшедшего и даже за преступника.

Все это припомнилось Зенеку, когда однажды, в хмурый осенний день, Бенек без единого слова уселся рядом с ним на берегу Вепша. Он долго чесал грудь, потом закурил и угрюмо оглядел Зенека.

— Чего тебе? — первым нарушил молчание Зенек.

Бенек медленно бросал в воду кусочки глины. У него были большие, тяжелые ладони, грязные и потрескавшиеся.

— Не приняли меня в организацию.

Зенек ошеломленно глянул на него:

— Ты хотел вступить в организацию?

— А почему бы и нет? Владека Малевского приняли. Я видел, как он прятал карабин. На патрулирование ходит. А меня не взяли: думают, что я сумасшедший. А с чего они взяли, что я сумасшедший, скажи, Зенек?

— Ты не сумасшедший…

— О тебе тоже говорят, что ты сумасшедший. А ведь это неправда, я знаю. И Иренка тебя бросила.