Происки Чёрного древа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1. Мертвецы не отдыхают

Огромное тёмно-серое пятно расползалось от ближайших холмов до самой черты горизонта на западе и упиралось в Зубастые горы на севере. Не смотря на резкие порывы ледяного ветра, путники задолго почувствовали характерный запах гниения и застоявшейся воды. Болота приветствовали их своим жалобным стоном.

Задержав дыхание, Игер глядел на буро-зелёную массу цветущей воды и разлагающихся растений, которая поглощала низменности между редкими холмами, где приютились самые живучие кустарники и тонкоствольные деревья. Чёрное древо прикусил распухшую от удара губу и, ощутив языком солёную кровь, кротко оглянулся на своего проводника, чьи бледно-голубые глаза с жёлтыми пятнами на белках безотрывно следили за тяжёлыми тучами над головой. Торк покрутил в руках засаленный свёрток дым-травы, потом вставил его в дыру между жёлтых зубов, крепко придавив дёснами, чиркнул спичкой, пропитанной слезами чёрного дерева. С громким хрипом проводник глубокого втянул, подержал внутри себя и медленно выпустил изо рта плотный клубок серого дыма, который на секунду скрыл за собой изуродованное внушительным, от левой щеки до виска, розовым шрамом, проглядывающим из-под неровной клочковатой бороды, а потом серая завеса медленно опустилась на землю.

– Город Сердце прими же меня, – низким басом протянул Торк, не отводя глаз от кипящего чернотой неба, – я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха… Вот и болота, Игер. Уже к вечеру мы прибудем в Ведьмину клетку. И я с чистой совестью перед стариком от тебя избавлюсь.

Игер вцепился в рукоять кинжала, который ему вручил его дед, Иварт Чёрное древо, за день до ужасных событий. Гладкая рукоять в потёртых кожаных ножнах была выполнена в виде ветви дерева, перетекающей в волнистый клинок. Он сделал глубокий вдох, но легче не стало. Дрожь, причина которой заключалась не только в ледяном ветре, не отпускала его последние шесть часов, весь путь от Древней станции до болот.

Торк сплюнул на землю густую коричневую жижу, сбросил со спины объёмный мешок, развязал его и аккуратно вынул кожаный колчан стрел с костяными наконечниками, не выпуская свёрток дым-травы изо рта. Потом проводник бесцеремонно водрузил мешок на худые плечи Игера, зафиксировал колчан за правым плечом и проверил тетиву своего короткого лука из тёмного дерева.

– Слушай сюда, малец, – начал Торк, но зашёлся в сильном приступе кашля и согнулся пополам, а свёрток дым-травы вместе с густыми бурыми комками слизи оказался на влажной земле. Утерев рот тыльной стороной шершавой ладони, он продолжил, – мне плевать, чего ты хочешь, боишься или не можешь, но сейчас нам нужно перейти чёртовы болота. Иди за мной, ступай только по моим следам и не крути головой. Усвоил?

Голос Игера выдал бы обратное, поэтому Чёрное древо нервно кивнул, что вполне удовлетворило проводника, и тот двинулся к болотам, хриплым голосом напевая песенку про город Сердце.

Первый шаг в болотную воду заставил Игера сделать резкий вдох, когда холодная серая жижа с плавающими в ней травами и мелкими существами хлынула в его невысокие сапоги, а грубая ткань штанов мгновенной промокла и отяжелела. Однако, Торк не дал и пары секунд, чтобы привыкнуть, побороть брезгливость и страх. Проводник уверенно зашагал вперёд. Полы его плаща из сильно потёртой кожи заскользили по мутной воде, собирая листву и грязь, но в отличии от Игера его сапоги были намного выше коленей.

Прошёл целый час, а может и больше перед тем, как Чёрное древо свыкся с тошнотворной вонью, которая, казалось, поднималась из самых глубин. Он упрямо шагал вперёд, не отрывая взгляда от широкой спины проводника. С каждым пройденным метром мешок на спине становился всё тяжелее и тяжелее. Плечи невыносимо ныли, а ноги немели, отказываясь подчиняться хозяину. Но зато усталость и жадно сосущие кровь обитатели болот отвлекали Игера от внутренней боли, из-за которой порой сжималось горло, а в уголках глаз собиралась солёная влага.

Доходя до ближайшего холма, Торк не раз разворачивался в другую сторону так, что порою, казалось, словно он решил повернуть назад. Иногда проводник по несколько минут стоял около тонкого дерева или кустарника, разглядывая понятные только ему знаки на листьях и ветках или устремив свой взгляд в отяжелевшее небо, потом хлопал Игера по плечу и вновь шагал по выбранному пути, бурча себе что-то под нос. Один раз Торк остановился так резко, что Игер не успел среагировать и врезался в спину проводника, за что незамедлительно получил порцию отборных матов в сопровождении удара кулаком в живот.

Незаметно половина пути до Ведьминой клетки осталась за спиной, как и надежды Игера на своё спасение. Отныне его жизнь ничего не стоит, а убийцы деда Иварта скорее всего уже напали на след последнего потомка из рода Чёрного древа.

Бледный диск Солнца проплыл за тяжёлыми тучами и оказался над головами путников, когда болото издало низкий утробный гул, и мягкая почва задрожала под ногами. Торк не обратил на это внимания, но от неожиданности Игер начал озираться по сторонам и на мгновение потерял спину проводника из виду, тогда что-то скользкое обвило его ногу, и Чёрное древо повалился лицом в болотную жижу, а тяжелый мешок придавил его сверху. Вода, оказавшаяся горькой на вкус, ворвалась в горло, дыхание перехватило. Язык ощутил, как нечто шершавое оказалось во рту. Секунды три руки бессмысленно цеплялись за болотную растительность и царапали ногтями землю. Потом Игер упёрся ими во влажную почву и попробовал оттолкнуться от дна, но сил не хватило…

Её зовут Эгирта, дочь Эинсара, теперь уже покойного члена пяти старейшин Древней станции, четверо из которых отныне мертвы, в том числе и Иварт Чёрное древо. Её длинные светлые волосы, чистые голубые глаза и улыбка, что обнажала чуть кривоватые белые зубы, часто приковывали внимание Игера, однако, когда Волчий страх убил его деда и других старейшин, Чёрное древо, в паническом бегстве со станции даже не вспомнил о ней.

Резкий удар обжог щеку Игера, которая вспыхнула резкой болью, словно случайная искра попала в бочку со слезами чёрного дерева. Через секунду удар повторился. Поток брани и прочих звуков ворвался в уши оглушённого Игера, а изо рта хлынула мутная вода. Щека вновь загорелась от боли, в голове зазвенело. Торк рванул его на себя так, что кожаная куртка затрещала по швам, и, оказавшись лицом к лицу, прорычал:

– Ты, слепой щенок, совсем спятил? Ведьмино отродье, я кому велел идти только по моим следам? Кому?

Торк махнул рукой, тыльная сторона его ладони с глухим звуком скользнула по носу и верхней губе Чёрного древа. Игер отшатнулся назад и, не смея ничего произнести, глупо смотрел на проводника. Буро-зелёный цвет местной воды разбавил тёмно-красный оттенок. Капли крови, стекая по слегка заросшему щетиной подбородку Игера, падали вниз и с характерным звуком разбивались о воду. Чёрное древо захлюпал носом, ощупывая изнутри верхнюю губу, пока его язык не наткнулся на нечто шершавое, прилипшее к внутренней стенке щеки. Игер стремительно сунул три пальца в рот, сжал твёрдое тельце и рванул со свей силы. Нечто громко щёлкнуло, отцепившись от его щеки, и в ладони у Чёрного древа оказался камешек размером не больше двух сложенных пальцев с волнистой поверхность, переливающейся на слабом солнечном свете серыми и жёлтыми красками, но с обратной стороны панциря скрывалась бледно-розовая присоска, окружённая множеством тонких усиков.

Игер задрожал. Вздрогнув, он швырнул незнакомое существо в болото и согнулся в приступе рвоты. Желудок сжался, выдавливая остатки завтрака. Глаза заслезились. Кровь из носа хлынула ещё сильнее, смешиваясь с рвотной массой. Мокрая одежда окутывала его ледяной коркой.

Наконец, поборов тошноту и брезгливость, Игер с трудом разогнул спину. Закрыв глаза, он глубоко и прерывисто дышал, ожидая порцию заслуженных наказаний от проводника. Однако, Торк смотрел на него и нагло улыбался, демонстрируя последние, покрытые тёмными пятнами, жёлтые зубы. Заметив это, Игер слабо произнёс охрипшим голосом:

– Прости, Торк. Я не хотел. Просто так неожиданно…

– Ладно, Чёрное древо. Я готов ещё раз засунуть в тебя этого кровопийца, чтобы посмотреть на эту знатную рожу.

Торк громко расхохотался, но смех быстро перешёл в кашель, который стёр с уродливого лица проводника неприятную улыбку. После он вытащил из широкого кармана плаща небольшую кожаную флягу и протянул Игеру:

– Погоняй воду по рту, но не смей глотать.

Чёрное древо вынул деревянную крышку, отхлебнул немного жидкости с резким запахом дыма и неизвестных трав и прополоскал рот, после чего сплюнул субстанцию, перемешавшуюся с кровью, слюнями и остатками кисло-горькой массы.

Первыми на странную жидкость из фляги отреагировали разбитые губы и небольшая ранка во рту от кровососущего камня, которые закипели, словно их прижигали огнём. После во рту стало невероятно горячо. Язык онемел, десны, нёбо и щеки невыносимо зудели, словно их щекотало пламя. Насквозь промокший и измазанный в болотной грязи и травах, Игер стоял с вовсю открытым ртом, над которым от носа к подбородку тянулась полоска засохшей крови, уставившись выпученными покрасневшими глазами на проводника.

– Ничего, часок другой помолчишь, зато заразу точно не подхватишь, —ухмыльнулся Торк, пряча кожаную флягу в карман, – идём, ты почти мертвец, а мертвецы не отдыхают.

Солнце прошло три четверти серого неба, когда они вышли на один из наиболее сухих участков болота, где сохранилось несколько старых деревьев. Окончательно ослабевшие ноги Игера, перестав чувствовать сопротивление болотной жижи, подогнулись, и он опустился коленями на мягкую землю. От него пахло застоялой водой, промокшей кожей и едкой дым-травой, что размокла в мешке проводника, но очередной позыв к тошноте вызвал далеко не этот смрад.

Оно сидело, плотно прижавшись спиною к стволу самого толстого дерева: тело. Уже было не узнать кому оно принадлежало: мужчине или женщине. Оно и к лучшему. Легче воспринимать смерть безликого существа, жалость к которому опирается лишь на то, во что превратилось тело после смерти, а не на то, кем оно было до трагедии. К тому же тело действительно было безликим. От носа кроме маленького куска почерневшей плоти, висящего на лоскуте тонкой кожи, больше ничего не осталось, красно-коричневые слёзы скатывались из пустых глазниц, щёки и губы больше не прикрывали челюсть и рот, где между серыми осколками раздробленных скул и выпавших зубов, в буром месиве запёкшейся крови и гноя скользили белые черви, а язык был с корнем вырван из распухшего горла. Из-под стального шлема свисала копна грязных волос. Сам же шлем спереди был глубоко вогнут в череп хозяина, отчего тот лопнул, словно переспевший гнойник, и то, что раньше именовалось человеческим мозгом, теперь вытекло из черепной коробки и застыло на окаменевшей шее. Сзади шлем плотно врезался в деревянную кору, навсегда придав телу сидячую позу. Сломанные рёбра и органы живота и груди вперемешку выходили наружу, сливаясь с остатками кожаной куртки. Огрызки пальцев рук наполовину согнувшись застыли, будто мертвец всё ещё норовил вцепиться ими в горло убийцы. Левая нога с вырванными кусками мяса вытянулась вперёд, но правая была неестественно согнута в половине голени. Такой ужасный перелом можно получить лишь от невероятно сильного зверя. Однако, поблизости никого не было.

– Не повезло, – медленно прохрипел Торк, когда Игер подошёл поближе к дереву, – не лучшая, однако, смерть, но и не худшая. Видишь, щенок, вон ту не глубокую борозду на земле? Видимо, нашему попутчику там ногу и сплющило, он к дереву-то отполз, а тут его и прибило.

Проводник наиграно цокнул языком, подошёл к трупу, ухватил его за сгнившие плечи и бесцеремонно потащил на себя. Тело поддалось и повалилось около его ног на землю, однако голова оторвалась и осталась висеть на дереве внутри шлема. С неё закапала густая кровь, но Торка это ничуть не смутило. Выпуская дым изо рта, он перевернул мертвеца на живот и стащил с его спины небольшой походный мешок, тут же швырнул его Игеру и занялся карманами покойника, припевая: "Оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене". Чёрное древо почти не дышал. Трясущимися пальцами он пытался справиться с завязками на мешке покойника, стараясь не смотреть на побледневшие от дождей кровавые разводы на изношенной ткани.