Ростки безумия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

8 число.

Пришлось взять выходные. Не могу полноценно работать, пока не разберусь в этом исступлении. Уже несколько дней не открываю штору и вообще не подхожу к окну. Чтобы забыть о любом проявлении какого-либо помешательства этого человека, необходимо постараться пока что забыть о существовании таких явлений, как социальная жизнь и люди. И это сложно не потому, что я сам таковым являюсь – субъектом общественным, а потому, что даже любого повода выход из дома сопровождается оглядками по сторонам. В лицах движущихся мимо всегда мерещится какая-то ехидная, злобная гримаса, скорее всего, это из-за воспаленного сознания. Что же касается дел: даже на работе я последнее время стал более закрытым и отстраненным от всего, и мне уже дали знать об этом. Не могу думать ни о чем нужном, о материалах и всей этой тоске, о статьях и правках. Пока еще я справляюсь со всем прочим – нужен отдых. Мне пришлось притвориться больным, и хотя со стыдом, но принимать помощь от соседей, которые могли за дополнительную небольшую плату сходить за продуктами, доставить их прямо ко мне домой. А если кто интересовался в чуть большей помощи – это касается лекарств, врачей, транспорта, – приходилось говорить о незначительности, а, точнее, о том, что я уже необходимые услуги и консультации получил и теперь лишь смиренно ожидаю выздоровления.

10 ноября.

Впрочем, одного врача я все же ожидал действительно, это был Филипп Андреевич Семионов – врач-психотерапевт, психолог, достойный и квалифицированный специалист, мне пришлось в прямом смысле вырвать его из цепких лап сотен пациентов, среди которых, между прочим, есть и знаменитости. График его приема был крайне плотным, поэтому я за двойную плату смог записаться лишь на 25 число. Но ждать необходимо, до конца месяца мне нужно покончить со всей этой чертовщиной, иначе, пострадает не только мой организм, но и моя карьера, а на должности даже с моим стажем стабильно находиться сейчас затруднительно. Должно было удостовериться, что я здоров, ведь в противном случае мне грозила лечебница, а от чего лечиться? Я ведь совершенно ни при чем, бытовая случайность происходит сама собой и от человека не зависит. Какой-то безумец задумал шутить надо мной, издеваться? Он совершенно глуп и недалек, раз полагается на мою боязливость. Совершенно верно! Если есть проблемы с головой, а судя по моим наблюдениям – немало, не нужно вкручивать в них меня. Я всего лишь работник, который занят своими делами, я простой служащий, просто законопослушный «гражданин», хотя это слово скорее подойдет к моему соседу. Неужели я чем-то заслужил то состояние, в котором существую сейчас? Мне то ли противно, то ли страшно подходить к окну в собственной комнате, оттого, что уже заранее вижу инсталляцию в доме напротив, ничего кроме нее, тотчас же становится безумно гадко от этих бессмысленных, но все же – а я ведь так и пытаюсь до сих пор выявить суть этого процесса – чем-то подкрепленных действий. Все будто специально лезет наружу и происходит у меня на глазах именно во время наблюдения. Я, конечно, слышал об удивительных совпадениях, но что-то подсказывает – не может быть такой схожести, ведь ситуация совершенно лишена смысла.

14 число ноября месяца.

Сумрак над городом поглотил улицы, похолодало. Вчера сосед, который приносит мне продукты, сообщил пугающую и лишенную всякого обоснования новость – он подошел к двери и в тот момент, когда я открыл, быстро просунул пакет с продуктами в небольшой проем. Когда я попытался расширить пространство, приоткрыв дверь, он плотно прижался к ней, как показалось мне, всем телом.

«Нежелательно вам, так сказать, находится в открытом общении с людьми, вы же больны!» – этими словами он побудил во мне чувство какой-то внутренней защиты, присущей каждому человеку.

«С чего это вы взяли, что моя болезнь может вызвать у кого-либо беспокойство?» – спросил я растерянно, все еще пытаясь толкнуть дверь.

«Ваша болезнь, она передается, короче говоря, Лука вот… Который, кстати, живет этажом ниже, он приносил вам продукты, пару дней назад сказал, что чувствует себя неважно, а здоровье у него должно быть хорошим!» – с небольшими запинками ответил мужчина хрипловатым голосом.

«Но как же можно быть уверенным в том, что это именно моя болезнь передалась? – все больше возмущался я и смотрел на теперь уже закрытую дверь. – Разве он не мог заразиться где-то на улице от прохожих, в магазине? Да будет вам известно, что моя болезнь не имеет инфекционной составляющей, ей нельзя заразиться».

Мой сосед на секунду замолчал, затем чуть отошел от двери и вновь заговорил: «Все равно, слушайте, вы не знаете, с чем имеете дело, да вы даже к врачу не ходили! Лука уверен и мы тоже все уверены, что он заразился от вас, поэтому теперь, – он, как показалось, даже сам разнервничался, – будем приносить вам продукты так, чтобы вы не смогли заразить еще кого-нибудь. Дверь, короче говоря, сильно не открывайте, а лучше, вообще оставьте щель, как для писем, только чуть шире, мы туда будем продукты складывать!»

«Откуда вам знать, – повысив голос, спросил я, – что я не был еще у врача? Я уже обследуюсь и через неделю принесу вам справку о полном выздоровлении».

«Вот когда пройдете обследование, тогда мы и поймем, может, сразу и Луке станет полегче! – еще не договорив, мой сосед стал спускаться вниз по лестнице, – Будь здоров!»

«Спасибо!» – звонко и как можно более утвердительно крикнул я, словно хотел показать этим силу голоса и, собственно, раз и навсегда отбросить домыслы о моей болезни и тем более об ее опасности.

«Неужели такого рода мысли без оснований появляются в голове? – задавал я себе вопросы, сидя за столом и смотря на однотонную стену. – Неужели можно просто так обвинить человека по пустяку, не подкрепив это никакими фактами, быть убежденным в том, что если твой сосед заболел, то он обязательно заразился от того, с кем общался? Это совершенная глупость!» Я остался напуганным даже не столько бессмысленными обвинениями, сколько действиями, которые совершались и могли совершаться в отношении меня.

Относительно повезло, что я смогу, по крайней мере, получать помощь еще неопределенное количество времени, пока весь чертов дом не охватит панический страх при приближении к моей входной двери. А после просто схожу – раз уж так им нужны эти бумажки, – покажу справку о моем выздоровлении, о чем я надеюсь, ведь доктор, который примет меня, большой профессионал в своем ремесле и уважение к таким людям возникает не само по себе, оно растет с годами трудов.

17.

Наверное, я слишком много думаю. Сама мысль о необходимости врачебного обследования не дает покоя. Я всегда был здоров, не было проблем ни у родственников, ни у кого-то в окружении. Каким-то образом так получилось, что события попусту навалились на меня, не оставляя в покое и без того уставшую голову. Сегодня днем я попытался выйти из квартиры, перед этим внимательно прислушался, чтобы не застать людей в подъезде, которые меня и без того сторонятся, точно я чумной. Выйдя на лестничную площадку и осмотревшись, я обнаружил, что на моей двери находится какая-то пометка, нарисованная с помощью мела, в тот момент это выглядело нелепо и ужасно. Значок представлял собой маленький круг и линию, переходящую в ключ, что напоминало средневековые эстампы. Значило ли это, что нельзя входить ко мне или приближаться к двери? – не знаю. Должно быть, обозначение не имеет смысла, это всего лишь чья-то гнусная шутка, а может и того хуже, решили меня довести до ручки. Я заключил, что правильнее всего будет стереть эту идиотскую безосновательную маркировку и тут же сделал это без всяких затруднений. После чего я услышал гулкие шаги на верхних этажах. Кто-то стремительно несся, перепрыгивая, как мне показалось, по две-три достаточно широкие ступени, будто услышал звук отворения двери в мою квартиру и решил во что бы то ни стало попрепятствовать этому. Пришлось моментально впрыгнуть в дверной проем и быстро, но в то же время крайне осторожно прикрыть дверь, чтобы не попасться на глаза. Я подтянул ее как можно ближе к порогу, доверившись в полной мере своим навыкам, и, хотя я никогда до этого не делал подобное, получилось закрыть дверь бесшумно и аккуратно. Через десяток секунд я услышал, как ноги несут крупное, судя по ударам тяжелой поступи, тело мимо моей квартиры. Удостоверившись, что никто не пойдет за ним, я решил было снова выйти за порог, но меня охватила мысль об абсолютной бессмысленности этого решения, да и вообще всего происходящего, что, собственно, заставило меня пойти в комнату и лечь на кровать.

21 н.

За последнюю неделю я очень устал, мне не ясна причина – почему и для чего я попал в такое состояние и есть ли это мое настоящее состояние? Я перестал понимать, что вообще происходит. Без нормального общения, сидя в четырех стенах я превратился в форму из собственных страхов и непонимания, беспричинности. Дело даже не в том, что все вокруг представляет сумасшествие, а в том, что я не понимаю – сумасшествие это для меня и норма для всех, или же наоборот. Что происходит – знать не могу! Наверное, если объективно проанализировать тот факт, что я не выхожу уже почти месяц из квартиры, не общаюсь с людьми, кроме тех, что приносят еду, скудно питаюсь, мало двигаюсь, вдобавок ко всему постоянно в подвешенном и тревожном состоянии, то отсюда причина расстройства.

Благо, удалось договориться с соседом, и теперь он приносит мне еду почти каждые два дня. В то время как я приоткрываю дверь на достаточную ширину, чтобы можно было просунуть обе руки, он стоит метрах в двух от меня и пододвигает или, если может, закидывает длинной, крючковатой палкой гречневую крупу, сухари и банку консервов, после чего сломя голову убегает к себе. Но я рад даже такому, пускай думают, что я заболел, так я просто остаюсь в покое, а покой – это, на мой взгляд, сугубо важная вещь.

24 число.

Завтра необходимо ехать к доктору. Я полагаю, что вызвать такси труда не составит, а вот выйти из квартиры – дело особое. Если на лестничной клетке будут находиться жильцы, то мне станет неловко, ведь я совершенно напрасно побеспокою их и куда уж страшнее этого – заставлю нервничать по поводу их здоровья, ведь они-то думают, что я заражу их при первом же контакте. По их мнению, сосед Лука подхватил инфекцию, в то время как передал мне пакет с продуктами. Как бы все это нелепо не звучало, мне помогают, значит и я должен думать о людях. Еще одно тревожит меня. Не встречу ли я вновь гражданина Н. на улице, не увяжется ли он за мной, дойдя в этот раз до подъезда?

Я продумал все до мелочей. Безусловно. Сперва вызову такси на определенное время, но чтобы точно остаться незамеченным, я выйду заранее, подловив момент, когда в подъезде не будет никого и быстро выбегу на улицу. Затем сверну за угол и сяду на лавочку, хоть на улице уже и пошел снег, я в любом случае предпочел бы промокнуть, чем попасться на глаза кому-то из соседей или, не дай бог, этому безумцу, наверняка караулящему меня под дверью. Так и сделаю.

25.

Больница была совершенно в непригодном для оказания медицинских услуг состоянии: стены с потрескавшейся краской, местами отвалившиеся куски бетона, сколотые, видимо, уже давно у главной лестницы резные балясины и фризы, различные элементы полностью угробленной архитектуры – все погружало в атмосферу отсутствия людей, но на самом деле последних на удивление было довольно-таки много. Персонал, включая санитарок, сестер и докторов, бегал туда-сюда по коридору, а пациенты, ожидающие в очередях, напротив, сидели, чуть ли не прижавшись друг у другу, многие из них что-то бормотали и почти все смотрели в пол. У меня возникло ощущение, что если я чуть ускорю шаг, проходя коридором, то у кого-нибудь точно случится приступ.

Все началось с того, что врач, к которому я попал крайне быстро, спросил меня, попутно перебирая бумажки: «Известно ли вам, что вы опоздали на обследование на полтора месяца?» – он ничуть не выглядел обеспокоенным и рассасывал конфету.

«Как! Но ведь я верно следил за каждым днем на календаре и даже отмечал даты до дня отправки в больницу!» – ответил я, как бы с оправданием, не понимая даже того ужасного факта, что совершенно потерял огромный кусок времени.

«Поэтому я должен вас заверить, что, записавшись несколько месяцев назад, вы оплатили услугу и теперь я должен вас обследовать вне очереди, помешав другим пациентам!» – продолжил доктор, растягивая нижнюю губу, чем-то похожую на дверную ручку в горизонтальном положении. В его белых зубах пролетела желтая конфета.

«Примите мои извинения, если это необходимо, я могу прийти в другой раз!» – я пожал плечами и посмотрел на седые усы доктора Семионова.