Глаза Дорис скользнули по лицу Ивонны, взгляд был одновременно чужим и знакомым.
– Я понимаю, – она обменялась взглядом с Роном и глубоко вздохнула. – Конечно, мы хотим быть частью вашей жизни.
– Мы не можем вернуть потерянные годы, – сказал Рон, сжав плечи жены, – но мы можем двигаться вперёд, как ты и сказала.
Ивонна кивнула и опустила глаза, сдерживая слёзы.
Может быть, это было выдавание желаемого за действительное – думать, что это всё, что у них больше никогда не будет разногласий, но она приняла это.
– Хорошо, – Тесса ещё раз сжала руку Ивонны и встала. – Я собираюсь проверить ужин. Почему бы вам всем не пойти к Нике и ребятам?
Дорис и Рон встали и спустились, чтобы присоединиться к остальным в кинозале, а Ивонна последовала за Тессой на кухню.
– Спасибо, Тесса, – она обняла сестру и прижалась к её плечам, – я ценю твою поддержку.
– Ты должна была получить её давным-давно, – Тесса улыбнулась и вздохнула, – надеюсь, они имели в виду то, что сказали.
– Я тоже, но мы справимся со всем, что будет.
– Да. Никто из нас больше не одинок.
– Нет.
Нет, Ивонна больше никогда не будет одна, и эйфория, которую она испытала накануне вечером, вернулась с новой силой. Она выдохнула и ещё раз обняла сестру.
– Теперь я могу чем-нибудь помочь?
– Конечно.
Они работали бок о бок ещё пятнадцать минут, пока ужин не был готов, а затем позвали остальных членов семьи присоединиться к ним в столовой.
Поначалу разговор был немного скованным и неловким, с обилием светских бесед о погоде.
Затем Рон начал расспрашивать Кирилла о команде и оставшейся части сезона, и Ника тоже поделилась своими мыслями, настаивая на том, что Кирилл всегда будет величайшим хоккеистом Рокфорда.
Уже дома, в постели, когда Кирилл снова обнимал её, Ивонна позволила себе быть счастливой, по-настоящему счастливой. Их тела ещё были горячими и потными.
Женщина прижалась к груди Кирилла, вздохнула, когда он поцеловал её в лоб, и уснула, защищённая в его объятиях.
***
Два месяца спустя Ивонна вошла в квартиру Кирилла. Она немного опаздывала после встречи в колледже, и пробки были просто кошмаром.
Слава богу, у Кирилла не было игры, иначе она наверняка заставила бы его опоздать или пропустить встречу. Не то чтобы он рассердился…
Она уже собиралась открыть рот, чтобы позвать их, когда услышала хихиканье, а затем глубокий голос Кирилла.
Сняв туфли, Ивонна проскользнула ближе к его спальне и наклонила голову, чтобы подслушать. Её сердце растаяло от сладкого тона их шёпота.
За несколько недель, прошедших после Рождества, Кирилл и Ника стали ещё ближе.
Девочка отказалась от прозвища «Ворчун» и теперь называла его по имени. Неделю назад она спросила Ивонну, можно ли ей называть Кирилла «папой».
Сейчас Ника хихикала над тем, что говорил Кирилл, заставляя Ивонну улыбаться. Её не переставал забавлять заразительный смех дочери.
– Теперь запомни, это секрет, верно? – сказал Кирилл, его тон был негромким, но Ивонна всё равно могла разобрать его слова. – Ты не можешь рассказать маме.
– Хорошо. Не скажу. Но когда ты ей сообщишь?