– Это галстук из лондонской тюрьмы Вормвуд-Скрабз.
В главном обеденном зале они сливаются с потоками официантов, офицеров, дам. Слотроп, под руку с молодой танцовщицей, захваченный круговертью, умудряется проскользнуть вместе с ней на пару только что освободившихся мест: и кто же оказался там его соседом слева, если не Катье. Он отдувает щёки, косит глаза, старательно приглаживает волосы руками и тут подают суп, к которому он приступает как к обезвреживанию мины. Катье его игнорирует, оживлённо беседует, поверх своего Генерала, с каким-то пернатым Полковником о его довоенной профессии управляющего площадкой гольфа в Корнуэле. Лунки с ямками. Прививается навык чувствовать рельеф местности. Но больше всего ему нравилось там по ночам, когда барсуки выходили для своих игрищ...
Когда принесли и разделались с рыбой, приключилось кое-что забавное. Коленка Катье, похоже, трётся об Слоптропову, бархатно-тёплая, под столом.
О-оопаньки, приходит Слотроп к выводу, ты ж посмотри: я наловчусь в таких уловках, не зря же тут Европа, а? Он поднимает свой бокал объявить: –«Баллада Тантиви Макер-Мафика». Раздаются крики «ура», застенчивый Тантиви старается сдержать улыбку. Эта песня известна всем: кто-то из Шотландцев поспешает через комнату к роялю. Сезар Флеботомо подкручивает свои скользкие усы придать им вид острий ятаганов, шарит позади пальмы в бочке ещё чуть-чуть добавить огней, моргает, вынырнув обратно и шипящим шёпотом вызывает своего Метр д’отеля. Вино пробулькало, глотки прочистились и добрая половина компании затягивает
Балладу Тантиви Макер-Мафика
Джин из Италии под стать проклятью матери,
А пиво Франции мерзкий антисептик,
Испанский виски может выпить лишь святой
Или хотя бы эпилептик.
Белая молния пламя зажгла
Под бродильным чаном с отравой,
От которой раскалывается голова,
Но всё ни по чём его глотке бравой.
(Припев): О—Тантиви был в стельку пьян повсюду,
С кем попадя и в любых местах,
Была бы выпивка, не скажет он «не буду»,
Он хлыщет всё с улыбкой на устах!
В хоре звучат вроде как сотня—но скорее всего только два—Валлийца, тенор с юга и бас с севера их краёв, ты ж понимаешь, так что любой разговор, хоть там тихий, хоть нет, глушится по полной. Именно то, что надо Слотропу. Он наклоняется в направлении Катье.
– Приходи в мою комнату,– шепчет она,– 306, после полуночи.
– Понял.– И Слотроп распрямляется вовремя, чтобы присоединиться к хору на первый же такте:
Заматерел он в океанах грога,
Где плещется поддатый кашалот,
Он пол-морей избороздил, как сельскую дорогу,
В любые бури он прёт вперёд.
И в лондонский туман, и в зной Сахары
Или на горных ледниках, под ветра вой,
Будь хоть по самые завязки он затарен,
Всегда готов ещё он хряпнуть по одной.
Да—Тантиви был в стельку пьян повсюду… и т.д.
После обеда, Слотроп подаёт знак Тантиви. Их танцовщицы рука об руку отправляются в мраморные палаты, где кабинки туалета сообщаются сетью медных голосовых трубок, все акустические, способствовать общению кабинки-с-кабинкой. Слотроп и Тантиви направляются в ближайший бар.