— Асато, — раздался глухой взволнованный голос, и маска с перчатками выплыла из-за стола, направляясь в мою сторону. — Слава всем богам! Как же я соскучился!
Его движения вдруг ускорились. Он метнулся ко мне так быстро и внезапно, что я не успел уклониться. Меня схватили в охапку, сдавили в объятиях, из которых невозможно вырваться, волосы гладили так горячо и неистово, что я испугался: неужели Кадзу прав? Всё, чего от меня желает здешний Граф — моё тело? Растерянность быстро переросла в негодование.
— Стойте. Прекратите, — сжав кулак, я уже собрался врезать в челюсть невидимому хаму, если он сам не отцепится. Впрочем, подумал я мгновением позже, в данной ситуации лучше использовать колено: пусть не слишком понятно, куда бить, но приблизительно догадаться можно. И это гораздо эффективнее!
— Прости. Сейчас отпущу, — раздался вблизи от моего уха задыхающийся, чуть хриплый голос. — Не беспокойся, я ничего предосудительного себе не позволю, но дай хоть обнять…
Я дёрнулся, чтобы высвободиться, но вдруг ощутил, как по моей щеке течёт чужая слеза. Хакушаку-сама плакал. Это следовало прекратить немедленно. Если я сейчас его пожалею, добром всё не закончится. Некогда я точно так же поддался Хисоке из желания его утешить, но это же чужой Граф из чужого мира, нарочно играющий на моих слабостях. Жалость пропала, а решимость действовать вернулась. Рывком расцепив его руки, я отшвырнул от себя невидимого притворщика.
— Что с вами?! Я вас впервые вижу! Хватит меня трогать! Меня предупреждали, что это ловушка, и, как вижу, так и есть! Нам не о чем говорить. Прощайте, — я повернулся и собрался уходить.
— Нет, это не ловушка, — Граф вздохнул, но теперь хотя бы он не пытался наброситься, и я начал немного успокаиваться. — И ты ошибаешься, полагая, будто мы незнакомы. Ты меня хорошо знаешь.
— Откуда?! — я рассмеялся.
— Ты синигами, Асато, и мы встречались много раз. В другом мире. В нашем с тобой мире.
В меня ни при жизни, ни после смерти ни разу не попадала молния, но вот сейчас я ощутил, как огонь взорвался над головой, и эта оглушающая волна, прокатилась от головы до пят, заставив задрожать каждую клетку.
— Кто вы на самом деле?! — вырвалось у меня.
— Садись, — голос Хакушаку-сама больше не дрожал и не казался хриплым. Он совладал с собой, чего я не мог сказать о себе.
Маска и перчатки подплыли к стулу, расположенному ближе всего к тому месту, где сидел сам Граф. Перчатки легли на спинку стула, и тот отодвинулся. Меня всё ещё трясло. В голове опять всё перепуталось.
— Я сам налью тебе чай, — чайник изящно взлетел в воздух, удерживаемый одной из перчаток, наклонился носиком над моей чашкой и начал медленно наполнять её. Аромат фруктов и вина усилился. — Это «Да Хун Пао» — «Большой красный халат», — пояснил Граф. — По моему приказу его купили на аукционе. Не стану озвучивать стоимость, а то покажется, будто я хвастаю гостеприимством и превозношу свои заслуги. Этот чай произрастает в Китае в провинции Фуцзянь около монастыря Тяньсинь со времен правления династии Цин почти четыре века. Каждый год с шести кустов, растущих возле монастыря, собирают около четырёхсот граммов чая. Каждая почка в момент сбора покрыта красной оболочкой, словно одета в халат… Это красиво, Цузуки-сан. Чай слегка горчит, но у него сказочный аромат, раскрывающийся постепенно, если пить не спеша. Ты многое потеряешь, не попробовав такое чудо.
Я стоял, не зная, как вести себя дальше — развернуться и уйти, чтобы не выслушивать весь этот бред, или всё же попытаться докопаться до истины. Желание понять, какую игру затеял Граф, возобладало. Я медленно дошёл до стула и сел.
— Я люблю его. Больше, чем следовало бы, — промолвил Граф, подвигая мне чашку. — Он чересчур дорог, но, привыкнув, отказаться тяжело.
— Довольно морочить мне голову! Что вы затеяли?! — напрямую спросил я. — Боюсь спрашивать: как вам удалось проникнуть в этот мир и заменить собой здешнего Графа?
— Через сознание моего двойника, — отозвался Граф, возвращаясь на своё место. Перчатки легли одна на другую. Маска склонилась к перчаткам, и я всей кожей ощущал, что на меня смотрят. Нет, любуются. — Машину времени не удалось починить ещё раз. Я отчаялся, Цузуки-сан… Чуть с ума не сошёл! Что мне оставалось? Наш родной мир и так на грани. Я подумал, рухнет он днём раньше или днём позже — не имеет значения. В том мире я почти мёртв. Умер, когда ты сбежал. А сюда меня притянула ниточка из сознания другого Хакушаку. Он увидел твоё фото, и с ним случилось то же, что некогда со мной: ты вдруг стал самым важным. Можешь не верить или считать нас обоих сумасшедшими, но он увидел твоё фото и одним желанием узнать, кто ты, пригласил меня, уже сходившего с ума по тебе в другом мире, в свой разум. Я занял его тело, вытеснив прежнего хозяина прочь. Двух Графов нет. Я — единый. И я очень хочу тебе помочь.
— Чем, интересно? — я внимательно смотрел на маску и перчатки.
— Я должен рассказать тебе о Лилиан Эшфорд и о её планах по захвату мира.
— Поздно. Я знаю, — отозвался я.
— А то, что она — твоя сестра? — в голосе Графа послышалось напряжение.
— Да.
— То, что у неё Око, и Мураки из нашего мира помогает ей?
— И это тоже.
— Леди Эшфорд заодно с Энмой, но при этом исподтишка строит козни и против него. Она тебя ненавидит. Ты ей чем-то насолил так, что она считает тебя своим злейшим врагом. Но ты ничего об этом не помнишь, потому что она забрала твою память.
— Я давно вспомнил забытое, не утруждайтесь.
— Будет сражение между Энмой, герцогом Астаротом, владельцами абсолютных амулетов и богами. Вам предстоит встретиться в месте, где сходятся пять стихий…
— На маяке Шабла в Болгарии. Мы должны объединить миры, иначе оркестр из кото, сякухати и сямисена заиграет сначала, и конца тому концерту не будет. Мы останемся вечно разделёнными и заключёнными в цикле времени между 1895 и 1999 годами. Что-то ещё?
Перчатки бессильно упали на стол, потом одна из них медленно поднялась и потёрла маску в районе лба.