Асато посмотрел на меня со странной печалью.
— А как я должен реагировать? Я не могу изменить прошлое. Да и настоящее тоже. Кроме того, я прекрасно понимаю: вряд ли мои встречи с Тацуми продлятся долго.
— Почему?! — искренне недоумевал я.
— Истина заключается в том, Асато, что Сейитиро-кун всегда гнался за тобой, как подросток за неосуществимой мечтой. Я позволил его мечте сбыться, иначе он продолжал бы бесцельно страдать целую вечность. Теперь вопрос в одном: как скоро Сейитиро-кун осознает, что ему пора двигаться дальше, и оставит меня позади пройденным этапом.
Я поймал себя на том, что снова вскочил на ноги и теперь стою и смотрю на него во все глаза. Он точно мой двойник? Сейчас я бы поручился, что между нами нет ничего общего.
— Отец прав, ты действительно импульсивный, — Асато улыбнулся. — Мы с тобой и должны отличаться, всё-таки разные жизни прожиты. И я немного знаю о твоих отношениях с Хисокой-кун. Правда, нельзя сказать, что наши ситуации идентичны. Ты тоже позволил чужой мечте сбыться. Только есть разница. Ты хотел, чтобы твой друг и напарник был счастлив, а я хотел не только доставить радость, но и, как эгоист, украсть собственную толику счастья там, где, по сути, ей не было места.
— Почему ты так думаешь?! — возмутился я. — Ты не прав. Сейитиро очень любит тебя! Я прочёл его эмоции. Ты ничего не крал, сердце Сейитиро принадлежит тебе!
Асато грустно покачал головой.
— Ты видел волны океана, не замечая его глубины. На самом деле всё сложнее, но я не хотел бы это обсуждать. Слишком больно для меня.
— Мне тоже было больно! — упрямо заметил я. — Ты вскрыл сейчас столько ран в моей душе, заставив узнать о прошлом, но я не злюсь. Я многое понял. Например, почему Ририка из моего мира стала такой. И теперь я уверен, что у меня хватит сил помочь ей! Потому что теперь я знаю: Ририка из твоего мира настоящая. Значит и та, другая может измениться! Позволь мне помочь и тебе осознать свои чувства!
— Но я сам знаю, как всё дальше будет развиваться. Нет нужды подталкивать меня к пониманию, — проговорил Асато.
— И что же, по-твоему, случится?
— Это очевидно. Когда подросток вырастает из заветной сбывшейся мечты, он встречает реальность. Живую реальность, от которой не сбежишь. Ту, что сильнее вымученных годами чувств. Не воюя, реальность побеждает. Мечта вынуждена уступить дорогу. Так что, без вариантов. Когда придёт время, я просто уйду с их пути. И это правильно.
— С чьего пути?! — я действительно не понимал, о чём он говорит.
— С пути Сейитиро и того, кого он полюбил. Совсем недавно, но совершенно иначе, чем меня или тебя. Кого-то настоящего для него.
— Кого?!
Асато загадочно улыбнулся.
— Уже совсем скоро это не будет секретом. Сам всё увидишь.
Я удивлённо смотрел на него, а Асато вдруг указал мне на внезапно распахнувшуюся дверь в комнату.
— Наверное, время истекло, и нас сейчас попросят покинуть помещение?
Непонятно, кому мой двойник задал вопрос: мне или фигуре в тёмном плаще с надвинутым на лицо капюшоном.
Кэндзиро бесшумно приблизился и жестом спросил разрешения войти за барьер. Мы пропустили его, и он тоже уселся за стол.
— Вам лучше уйти, — глухо заметил он. — Я ощущаю приближение опасности, а чутьё меня ни разу не подводило. Вы успели поговорить?
Мы оба кивнули.
— Я вас провожу.
— Но прежде чем мы уйдём, — неожиданно вырвалось у меня, — могу я услышать от вас историю Аюми, пусть в нескольких словах?
— Зачем тебе это? — подозрительно спросил Кэндзиро.
— Так вышло, что я воспитывался в семье её брата, и он… порой упоминал о ней, но мне всегда хотелось знать больше. Я видел её единственную детскую фотографию. Я так и не смог понять, почему она и её мать вынуждены жить так далеко от родных.
Кэндзиро заскрежетал зубами и сжал кулаки.
— Потому что Цузуки Садао был деспотичной сволочью! — с неожиданным гневом воскликнул отец. — Хотел держать в кулаке не только мануфактуру, но и любимую женщину! Она задыхалась. Сильная, свободолюбивая, независимая! Он посмел обвинить её в измене, которой не было, в алчности и обмане. Разумеется, такого унижения Садако-сан простить не смогла. Оставила его, ничего не забрав с собой, кроме личных вещей, и уехала в Суццу. Даже ради дочери не вернулась. Гордая. Но дочь в свои восемь лет всё поняла и не просилась обратно. Терпела лишения. Только настоящие потомки королей могут быть такими терпеливыми, а моя Аюми и являлась принцессой по крови…