— Почему же? — изогнув в ответ бровь, я отставил бокал в сторону, стряхнул пепел с сигары и откинулся назад. — Вы мне крайне любопытны хотя бы уже потому, что кроме вас никто не затруднял себя слежкой за мной в течение — дайте-ка подумать — лет пяти, наверное. Чем же я обязан столь пристальному вниманию?
Незнакомец фыркнул, показывая всем своим видом презрение, смешанное с удивлением.
— Вы наблюдательный человек с очень тонкой нервной организацией, если заметили меня.
— Не заметить было трудно, учитывая значительную протяжённость вашего шпионского мероприятия во времени.
— Я не об этом. Меня невозможно обнаружить, если я не желаю показываться на глаза, а вам, поверьте, я совершенно не собирался показываться. До настоящего момента.
— Как вас зовут?
— Можете называть меня господином Тацуми. Не больше.
— Отлично. Тогда я для вас буду господином Мураки, не меньше.
— Ваш характер не претерпел изменений! — неожиданно выпалил он.
Внезапно осёкся и замолчал.
— Интересно, — я почувствовал раздражение, но снова не показал вида. — Мы с вами никогда не общались. С чего вы взяли, будто у вас есть право рассуждать обо мне?
— Да, рассуждения бессмысленны, — вдруг согласился он. — Собственно говоря, всё, что мне от вас требуется, — получить назад одну мою вещь. Не так давно я выяснил, что она случайно попала именно к вам. Я готов заплатить любую сумму. Я подчёркиваю — любую, но только верните мне её. И вы больше никогда обо мне не услышите и не увидите меня, обещаю.
— И даже не почувствую вашего давящего взгляда в спину?
— Само собой.
— Какую вещь вы от меня хотите?
Он посмотрел мне в глаза и чётко вымолвил:
— Рубин, который вы с восемнадцати лет храните в своем банковском сейфе.
— Ну и ну.
Это всё, что я смог произнести в ответ на его просьбу. Не то, чтобы она явилась для меня полной неожиданностью, но когда я перебирал возможные варианты того, почему за мной следят, я отодвигал данную конкретную версию на самое последнее место. Она выглядела наименее вероятной по сравнению с другими. Что ж, сыграем ва-банк.
Деньги я с него получить могу всегда и в любом количестве, он уже об этом сказал, но только вот подачки незнакомцев мне «не в кассу».
— Рубин не продаётся, — безапелляционно заявил я, загасив сигару и с сожалением глядя на недопитый коньяк. — Не за тем я храню его столько лет.
— Думаю, всё имеет свою цену, — не согласился Тацуми.
— Хорошо, — наслаждаясь тем, что нити управления постепенно переходят в мои руки, я вкрадчиво проговорил. — Господин Тацуми, эта вещь стоит дорого. Неимоверно дорого.
— Я сказал — вопрос не в деньгах. Я готов заплатить.
— Если вы сможете мне доказать, что вещь действительно ваша, я вам её продам.
Теперь настала его очередь сказать «ну и ну», но он удержался от порыва. Глаза его потускнели. Что ж, он сам дал шанс загнать себя в угол. Тацуми не хотел говорить, каким образом знает о предмете, о наличии которого у меня понятия не имели даже мои родители, поэтому сочинил, будто рубин этот когда-то принадлежал ему, и его ложь дала мне повод выставить своё условие.
Этот человек, скорее всего, располагал более обширной информацией о находящемся у меня камне, нежели я сам, что вызывало отчаянное желание заставить его выложить всё. Из-под полуприкрытых ресниц я с интересом наблюдал за тем, что он теперь собирается предпринять.
Мужчина нервно поёрзал на своем кресле, сжимая и разжимая сцепленные замком пальцы.
— Я опишу драгоценность подробно. Этого будет довольно для доказательства?
Браво. Мне попался виртуоз.