— Можно проникнуть в дом через эту террасу?
— Она не соприкасается с другими домами.
— А что находится против ее дома?
— Другой дом, только повыше.
— Кто в нем живет?
— Какой-то буржуа.
— Добродушный или злой?
— Добродушный; иногда я слышу, как он смеется даже один в ответ на свои собственные мысли.
— Купи у него дом.
— А кто тебе сказал, что он продается?
— Предложи ему двойную цену.
— А если дама увидит меня там?
— Ну так что же?
— Она опять исчезнет. Если же я не буду показываться, то, надеюсь, рано или поздно опять увижу ее…
— Ты увидишь ее сегодня же вечером.
— Я?
— Пойди и стань под ее балконом в восемь часов.
— Я буду там, как бываю ежедневно, но по-прежнему без всякой надежды.
— Кстати, скажи мне ее точный адрес.
— Между воротами Бюсси и дворцом Сен-Дени, почти на углу улицы Августинцев, шагах в двадцати от большой гостиницы под вывеской «Меч гордого рыцаря».
— Отлично, так в восемь встретимся.
— Что ты собираешься делать?
— Увидишь, услышишь. А пока возвращайся домой, нарядись как можно лучше, надень самые дорогие украшения, надуши волосы самыми тонкими духами: нынче же вечером ты вступишь в эту крепость.
— Бог да услышит тебя, Анн!
Братья пожали друг другу руки.
Анн, пройдя шагов двести, подошел к красивому готическому дому неподалеку от собора Парижской богоматери, смело поднял дверной молоток и с шумом опустил его.
Анри молча углубился в одну из извилистых улочек, ведущих к дворцу Правосудия.
VII
Во время беседы, которую мы только что пересказали, спустилась ночь и окутала город, столь шумный еще два часа назад.
Сальсед умер, и зрители стали расходиться по домам. На улице теперь лишь изредка встречались кучки прохожих.