— Значит, ты видела его в бою? Он был прекрасен?
— Не знаю, — отвечала Маргарита, — я смотрела только на того, кого он преследовал.
— А как зовут того, кого он преследовал?
— Ты не назовешь его имени своему католику?
— Нет, даю слово.
— Лерак де Ла Моль.
— А теперь как он выглядит, по-твоему?
— Господин де Ла Моль?
— Нет, господин де Коконнас.
— Как тебе сказать? — ответила Маргарита. — По-моему…
Она остановилась.
— Ну, ну, — настаивала герцогиня, — как видно, ты сердишься на него за то, что он ранил твоего гугенота?
— Мне кажется, — со смехом ответила Маргарита, — что мой гугенот в долгу не остался, и такой шрам, который остался у твоего католика под глазом…
— Значит, они квиты, и мы можем их помирить! Присылай своего раненого ко мне.
— Только не теперь, попозже.
— Когда же?
— Когда ты переведешь своего католика в другую комнату.
— В какую комнату?
Маргарита только взглянула на подругу, та посмотрела на Маргариту и тут же расхохоталась.
— Ну хорошо! — сказала герцогиня. — Итак — союз! Более тесный, чем когда бы то ни было!
Искренняя дружба навсегда! — ответила королева.
— А каков будет наш пароль, наш условный знак, если мы друг другу понадобимся?
— Тройное имя твоего триединого бога: Eros, Cupido, Amor.
Подруги расцеловались еще раз, в двадцатый раз пожали друг другу руки и расстались.
III
Возвратясь в Лувр, королева Наваррская застала Жийону в большом волнении. В отсутствие Маргариты приходила г-жа де Сов. Она принесла ключ, который прислала ей королева-мать. Это был ключ от комнаты, где находился в заключении Генрих Наваррский. Было ясно, что королеве-матери зачем-то нужно, чтобы Беарнец провел сегодняшнюю ночь у г-жи де Сов.
Маргарита взяла ключ и, вертя его в руках, продумала каждое слово из письма г-жи де Сов, взвесила значение каждой буквы и, наконец, как будто разгадала замысел Екатерины.
Она взяла перо, обмакнула его в чернила и написала:
Потом она свернула бумажку трубочкой, всунула ее в полую часть ключа и приказала Жийоне, как только стемнеет, подсунуть ключ узнику под дверь.