— Надеюсь, только по отношению к мужу?
— Анриетта, меня мучит совесть.
— В каком смысле?
— В смысле религии. Для тебя имеет значение вероисповедание?
— В политике?
— Да, конечно.
— А в любви?
— Милый друг, в любви мы, женщины, совершеннейшие язычницы и потому допускаем любые секты и поклоняемся нескольким богам.
— В одном-едином, не так ли?
— Да, да, — ответила герцогиня с чувственным огоньком в глазах, — в том боге, у которого на глазах повязка, на боку колчан, за спиной крылья и которого зовут Амур, Эрот, Купидон. Черт побери! Да здравствует служение ему!
— Однако у тебя весьма своеобразный способ служения ему: ты швыряешь камни в головы гугенотов!
— Будем поступать хорошо, а там пусть себе болтают, что хотят. Ах, Маргарита! Как извращаются и лучшие понятия, и лучшие поступки в устах пошляка!
— Пошляка?! Но, если память мне не изменяет, тебя расхваливал мой брат Карл?
— Твой брат Карл, Маргарита, страстный охотник, целыми днями трубит в рог и от этого очень похудел… Я не принимаю похвал даже от него. Кроме того, я же ответила твоему брату Карлу… Разве ты не слышала?
— Нет, ты говорила слишком тихо.
— Тем лучше, мне придется больше рассказывать тебе… Ах да! Маргарита! А каков конец твоей исповеди?
— Дело в том… в том…
— В чем?
— В том, что если твой камень, о котором говорил брат мой Карл, имел, так сказать, историческое значение, то уж лучше я на этом и кончу, — со смехом ответила королева.
— Все ясно! — воскликнула Анриетта. — Твой избранник — гугенот! Тогда, чтобы успокоить твою совесть, я обещаю тебе, что в следующий раз возьму себе в любовники гугенота.
— Ага! Как видно, на этот раз ты взяла католика?
— Черт побери! — воскликнула герцогиня.
— Хорошо, хорошо! Все понятно.
— А что представляет собой наш гугенот?
— Это не избранник; этот молодой человек для меня ничто и, вероятно, никогда ничем и не станет.
— Но это не причина, чтобы не рассказать мне о нем; ведь ты же знаешь, как я любопытна! Так что же он собой представляет?
— Это несчастный молодой человек, красивый, как Нисос Бенвенуто Челлини; он спрятался у меня, спасаясь от убийц.
— Ха-ха-ха! А ты сама не поманила его пальчиком?
— Бедный юноша!.. Не смейся, Анриетта, — в эту минуту он все еще между жизнью и смертью.
— Он болен?