— Известно ли вам, граф, — сказал он после короткого молчания, — что очень многие просят короля передать им вашу должность главного ловчего?
— Ба! И под каким предлогом, монсеньор?
— Они уверяют, что вы умерли.
— О! Я уверен, монсеньор отвечает им, что я жив.
— Я ничего не отвечаю. Вы хороните себя, дорогой мой, значит, вы мертвы.
Монсоро, в свою очередь, закусил губу.
— Ну что же, монсеньор, — сказал он, — пусть я потеряю свою должность.
— Вот как?
— Да, есть вещи, которые для меня важнее.
— А! — произнес принц. — Стало быть, честолюбие вам чуждо?
— Таков уж я, монсеньор.
— Ну раз уж вы такой, вы не найдете ничего дурного в том, что об этом узнает король.
— Кто же ему скажет?
— Проклятие! Если он спросит меня, мне, безусловно, придется рассказать о нашем разговоре.
— По чести, монсеньор, коли рассказывать королю все, о чем говорят в Париже, его величеству не хватит двух ушей.
— А о чем говорят в Париже, сударь? — спросил принц, обернувшись к Монсоро так резко, словно его змея ужалила.
Монсоро увидел, что разговор постепенно принял слишком серьезный оборот для выздоравливающего человека, который еще лишен полной свободы действий. Он смирил злобу, кипевшую в его душе, и, приняв безразличный вид, сказал:
— Что могу знать я, бедный паралитик? Жизнь идет, а я вижу только тень от нее, да и то не всегда. Ежели король недоволен тем, что я плохо несу свою службу, он не прав.
— То есть как?
— Конечно. Несчастье, случившееся со мной…
— Ну!
— Произошло частично по его вине.
— Что вы этим хотите сказать?
— Проклятие! Разве господин де Сен-Люк, проколовший меня шпагой, не из числа самых близких друзей короля? Ведь секретному удару, которым он продырявил мне грудь, научил его король, и я не вижу ничего невозможного в том, что король сам же его исподтишка и подстрекнул завести ссору со мной.
Герцог Анжуйский слегка кивнул головой.
— Вы правы, — сказал он, — но, как ни кинь, король есть король.
— До тех пор, пока он не перестает быть им, не так ли? — сказал Монсоро.
Герцог подскочил.
— Кстати, — сказал он. — Разве госпожа де Монсоро не живет здесь?
— Монсеньор, графиня сейчас больна, иначе бы она уже явилась сюда засвидетельствовать вам свое глубокое почтение.