— Этот достойный человек, — сказал он, — этот ваш друг, как будто бы тоже не приложил руки к вашему спасению?
Герцог улыбнулся.
«Так, — сказал себе Бюсси, — я знаю эту улыбку; улыбка скверная, берегись, граф Монсоро».
— Значит, ты на него сердит? — спросил принц.
— На Монсоро?
— Да.
— А за что мне на него сердиться?
— За то, что он мой друг.
— Напротив, поэтому я его очень жалею.
— Что ты хочешь сказать?
— Что чем выше вы ему дозволите взобраться, тем с большей высоты он упадет, когда будет падать.
— Ты, однако, в хорошем настроении, как я вижу.
— Я?
— Да, такое ты мне говоришь, только когда ты в хорошем настроении. Как бы то ни было, — продолжал герцог, — я стою на своем: Монсоро может нам очень пригодиться в этих краях.
— Почему?
— Потому, что он имеет здесь владения.
— Он?
— Он или его жена.
Бюсси закусил губу: герцог сводил разговор к тому предмету, от которого Бюсси вчера с таким трудом его отвлек.
— Вы так думаете?
— Разумеется. Меридор в трех лье от Анжера, разве тебе не известно? Ведь это ты привез ко мне старого барона.
Бюсси понял, как важно ему не выдать себя.
— Проклятие! — воскликнул он. — Я привез его к вам, потому что он вцепился в меня, и, чтобы не оставить у него в пальцах добрую половину моего плаща, как это случилось со святым Мартином, я был вынужден привезти его к вам… К тому же моя протекция не очень-то ему помогла.
— Послушай, — сказал герцог, — у меня есть идея.
— Черт! — воскликнул Бюсси, всегда опасавшийся идей принца.
— Да… Монсоро выиграл у тебя первую партию, но я хочу обеспечить тебе выигрыш во второй.
— Что вы под этим подразумеваете, мой принц?
— Все очень просто. Ведь ты меня знаешь, Бюсси?
— Имею это несчастье, мой принц.
— Считаешь ли ты меня человеком, способным получить оскорбление и не отомстить за него?