— Ты прав.
— Прикажите расторгнуть брак, и вы поступите, монсеньор, как настоящий дворянин и как благородный принц.
— Вот оно что! — сказал подозрительный принц. — Смотрите, какой пыл! Так ты и сам заинтересован в этом деле, Бюсси?
— Я-то? Да меньше всего на свете. Я заинтересован только в одном, монсеньор, чтобы про меня не могли сказать: вот Луи де Клермон, граф де Бюсси, который служит вероломному принцу и бесчестному человеку.
— Ну хорошо, ты увидишь. Но как расторгнуть этот брак?
— Очень легко. Стоит только обратиться к отцу.
— Барону де Меридор?
— Да.
— Но ведь он в глубине Анжу.
— Он здесь, монсеньор, то есть в Париже.
— У тебя?
— Нет, возле своей дочери. Поговорите с ним, монсеньор, пусть он поймет, что может рассчитывать на вас; пусть он увидит в вашем высочестве не того, кого он видел до сих пор, — не врага, а покровителя, и тогда он, ныне проклинающий ваше имя, будет вас обожать как своего доброго гения.
— Это могущественный сеньор в своей округе, — сказал герцог, — и уверяют, что он пользуется большим влиянием во всей провинции.
— Все так, монсеньор, но не об этом вам следует думать прежде всего; прежде всего он — отец, чья дочь попала в беду, и он несчастен несчастьями своей дочери.
— И когда я смогу его увидеть?
— Как только вернетесь в Париж.
— Хорошо.
— Значит, мы об всем договорились, монсеньор?
— Да.
— Слово дворянина?
— Слово принца.
— А когда вы отправляетесь?
— Нынче вечером. Ты меня подождешь?
— Нет, я поеду вперед.
— Поезжай и будь готов.
— К вашим услугам, монсеньор. Где я найду ваше высочество?
— На утреннем туалете короля, завтра около полудня.
— Я там буду, монсеньор. Прощайте.
Бюсси не потерял ни секунды, и дорогу, которую герцог проделает, дремля в карете, за пятнадцать часов, он одолел за пять. С сердцем, переполненным любовью и счастьем, он мчался, чтобы как можно раньше успокоить барона, которому обещал помощь, и Диану, которой возвращал половину жизни.
XXXIV