— «Воздай за зло добром» — гласит божья заповедь.
Хозяин удалился в полном восхищении.
Что до Горанфло, то он не ведал никаких забот и толстел на глазах; на девятый день такой жизни лестница, ведущая на второй этаж, стонала под его тяжестью. Его разбухшее тело с трудом вмещалось в пространство между стеной и перилами, и однажды вечером Горанфло испуганным голосом объявил Шико, что лестница почему-то похудела. Все остальное: адвокат Николя Давид, Лига, плачевное состояние, в которое впала религия, — нисколько не занимало монаха. У него не было иных забот, кроме как вносить разнообразие в меню и приводить в гармонию местные бургундские вина и различные блюда, которые он заказывал. Всякий раз, завидев Горанфло, Бернуйе задумчиво повторял:
— Просто не верится, что этот толстопузый отче может быть фонтаном красноречия.
XXXI
Наконец наступил или, по-видимому, наступил день, который должен был освободить гостиницу от докучного постояльца. Мэтр Бернуйе ворвался в комнату Шико, хохоча во все горло, и гасконцу не сразу удалось выяснить причину столь неумеренного веселья.
— Он умирает! — кричал хозяин гостиницы, исполненный христианского милосердия. — Он кончается! Наконец-то он сдохнет!
— И поэтому вы так радуетесь? — спросил Шико.
— Конечно, ведь вы сыграли с ним превосходную шутку.
— Какую шутку?
— А разве нет? Признайтесь, что вы его разыграли.
— Я разыграл больного?
— Да!
— О чем речь? Что с ним случилось?
— Что с ним случилось? Вы знаете, что он все время кричал, требуя какого-то человека из Авиньона!
— Ну и что, неужто этот человек наконец-то прибыл?
— Он прибыл.
— Вы его видели?
— Черт побери, разве сюда может кто-нибудь войти, не попавшись мне на глаза?
— И каков он из себя?
— Человек из Авиньона? Маленький, тощий, розовощекий.
— Это он! — вырвалось у Шико.
— Вот, вот, не спорьте, это вы его подослали, иначе вы не признали бы его.
— Посланец прибыл! — воскликнул Шико, поднимаясь и закручивая свой ус. — Клянусь святым чревом! Расскажите мне все подробно, кум Бернуйе.
— Нет ничего проще, тем более если не вы над ним подшутили, то вы мне скажете, кто это мог сделать. Час назад подвешивал я тушку кролика к ставню и вдруг вижу: перед дверью стоит большая лошадь, а на ней сидит маленький человечек. «Здесь остановился мэтр Николя?» — спросил человечек. Вы же знаете, наш подлый королевский прихвостень под этим именем записался в книге.
— Да, сударь, — ответил я.
— Тогда скажите ему, что особа, которую он ждет из Авиньона, прибыла.
— Охотно, сударь, но я должен вас кое о чем предупредить.
— О чем именно?
— Мэтр Николя, как вы его зовете, при смерти.