— А другой лакей?
— А другой лакей поехал дальше, по старой дороге.
— В Лион?
— В Лион.
— Чудесно. А почему дворянин поехал в Авиньон? Я полагал, что он едет в Рим. Однако, — задумчиво сказал Шико, словно разговаривая сам с собой, — я у тебя спрашиваю то, чего ты не можешь знать.
— А вот и нет… Я знаю, — ответил Горанфло. — Ну и удивлю же я вас!
— А что ты знаешь?
— Он едет в Авиньон, потому что его святейшество папа послал в Авиньон легата, которому доверил все полномочия.
— Добро, — сказал Шико, — все ясно… А мулы?
— Мулы устали; они их продали кузнецу, а тот хочет перепродать францисканцам.
— За сколько?
— По пятнадцати пистолей за голову.
— На чем же они поехали?
— Купили лошадей.
— У кого?
— У капитана рейтаров, он занимается здесь ремонтом.
— Клянусь святым чревом, куманек! — воскликнул Шико. — Ты драгоценный человек, только сегодня я тебя оценил по-настоящему!
Горанфло самодовольно осклабился.
— Теперь, — продолжал Шико, — заверши то, что ты так прекрасно начал.
— Что я должен сделать?
Шико спешился и вложил узду своего мула в руку Горанфло.
— Возьми наших мулов и предложи их обоих францисканцам за двадцать пистолей. Они должны отдать тебе предпочтение.
— И они мне его отдадут, — заверил Горанфло, — иначе я донесу на них ихнему аббату.
— Браво, куманек, ты уже образовался.
— Ну а мы, — спросил Горанфло, — мы-то на чем поедем?
— На конях, смерть Христова, на конях!
— Вот дьявол! — выругался монах, почесывая ухо.
— Полно, — сказал Шико, — ты такой наездник!
— Как когда, — вздохнул Горанфло. — Но где я вас найду?
— На городской площади.