Как видите, наш славный Шико воспрянул духом и снова обрел свою веселость. Эта перемена была вызвана тремя причинами.
Во-первых, он совершенно неожиданно ускользнул от неминуемой гибели, во-вторых, открыл опасный заговор и, наконец, открыв этот заговор, нашел средство погубить двух своих главных врагов: герцога Майеннского и адвоката Николя Давида.
— Мой добрый Горанфло, — пробормотал он, когда все эти мысли утряслись в его голове, — каким ужином я отплачу тебе завтра за то, что ты ссудил мне рясу! Вот увидишь.
— Но если узурпация слишком бросается в глаза, мы воздержимся от применения нашего способа, — произнес Генрих де Гиз. — Мне нельзя восстанавливать против себя всех христианских королей, ведущих начало от божественного права.
— Я подумал о вашей щепетильности, монсеньор, — сказал адвокат, кланяясь герцогу и окидывая уверенным взглядом весь триумвират. — Я понаторел не только в искусстве фехтования, монсеньор, как могли вам донести мои враги, дабы лишить меня вашего доверия; будучи человеком сведущим в богословии и в юриспруденции, я, как подобает всякому настоящему казуисту и ученому юристу, обратился к анналам и декретам и подкрепил ими свои изыскания. Получить законное право на наследование трона — это значит получить все, я же обнаружил, монсеньоры, что вы и есть законные наследники, а Валуа только побочная и узурпаторская ветвь.
Уверенный тон, которым Николя Давид произнес свою маленькую речь, вызвал живейшую радость мадам де Монпансье, сильнейшее любопытство кардинала и герцога Майеннского и почти разгладил морщины на суровом челе герцога де Гиза.
— Вряд ли Лотарингский дом, — сказал герцог, — каким бы славным он ни был, может претендовать на преимущество перед Валуа.
— И, однако, это доказано, монсеньор, — ответил мэтр Николя. Распахнув полы рясы, он извлек из кармана широких штанов свиток пергамента, при этом движении из-под его рясы высунулась также и рукоятка длинной рапиры.
Герцог взял пергамент из рук Николя Давида.
— Что это такое? — спросил он.
— Генеалогическое древо Лотарингского дома.
— И родоначальник его?
— Карл Великий,[149] монсеньор.
— Карл Великий! — в один голос воскликнули три брата с недоверчивым видом, к которому, однако, примешивалось некоторое удовлетворение. — Это немыслимо. Первый герцог Лотарингский был современником Карла Великого, но его звали Ранье, и он ни по какой линии не состоял в родстве с великим императором.
— Подождите, монсеньоры, — сказал Николя. — Вы, конечно, понимаете, что я вовсе не искал таких доказательств, которые можно с ходу опровергнуть и которые первый попавшийся знаток геральдики сотрет в порошок. Вам нужен хороший процесс, который затянулся бы на долгое время, занял бы и парламент и народ и позволил бы вам привлечь на свою сторону не народ — он и без того ваш, а парламент. Посмотрите, монсеньор, как это получается: Ранье, первый герцог Лотарингский, современник Карла Великого. Гильберт, его сын, современник Людовика Благочестивого.[150] Генрих, сын Гильберта, современник Карла Лысого.[151]
— Но… — начал герцог де Гиз.
— Чуточку терпения, монсеньор, мы уже подходим. Слушайте внимательно. Бон…
— Да, — сказал герцог, — дочь Рисена, второго сына Ранье.
— Верно, — подхватил адвокат, — за кем замужем?
— Бон?
— Да.
— За Карлом Лотарингским, сыном Людовика Четвертого,[152] короля Франции.
— За Карлом Лотарингским, сыном Людовика Четвертого, короля Франции, — повторил Давид. — Прибавьте еще: братом Лотаря, у которого после смерти Людовика Пятого[153] Гуго Капет[154] похитил французскую корону.
— О! О! — воскликнули одновременно герцог Майеннский и кардинал.
— Продолжайте, — сказал Меченый, — тут появляется какой-то просвет.
— Ибо Карл Лотарингский должен был наследовать своему брату Лотарю, если род Лотаря прекратится; род Лотаря прекратился; стало быть, господа, вы единственные законные наследники французской короны.
— Смерть Христова! — сказал Шико. — Эта гадина еще ядовитее, чем я думал.
— Что вы на это скажете, братец? — в один голос спросили Генриха Гиза кардинал и герцог Майеннский.
— Я скажу, — ответил Меченый, — что, на нашу беду, во Франции существует закон, который называется салическим,[155] и он сводит к нулю все наши претензии.
— Этого возражения я ожидал, монсеньор, — воскликнул Давид с гордым видом человека, честолюбие которого удовлетворено, — но помните, когда был первый случай применения салического закона?
[149] Карл Великий — король франков (768–814), с 800 г. — император Запада, объединивший под своей властью большую часть Западной Европы. По его имени стала называться династия Каролингов во Франция.
[150] …Людовика Благочестивого … — Людовик I Благочестивый — сын Карла Великого, французский король (814–840).
[151] Карл Лысый — французский король (843–877).
[152] Людовик Четвертый Заморский — французский король (936–954).
[153] Людовик Пятый Ленивый — французский король (986–987).
[154] Гуго Капет — французский король (987–996), основатель династии Капетингов.
[155] …закон, который называется салическим … — Этот закон, основанный на статьях Салической правды (записанного при Хлодвиге франкского свода обычного права), запрещал женщинам и потомкам по женской линии наследовать трон.