— Вы слышите, сударыня, мы прибыли.
И, соскочив с коня, он подал мне руку, чтобы помочь сойти с иноходца, как он это проделывал обычно на каждой остановке. Дверь в дом была открыта, лестницу освещал стоявший на ступеньках светильник.
— Сударыня, — обратился ко мне начальник эскорта, — здесь вы у себя дома. Нам было поручено сопровождать вас до этих дверей, теперь наше поручение можно считать выполненным. Могу я надеяться, что мы сумели угодить всем вашим желаниям и оказать вам должное уважение, как нам и было предписано?
— Да, сударь, — ответила я ему, — я могу только поблагодарить вас. Соблаговолите передать мою признательность и другим смельчакам, которые меня сопровождали. Я хотела бы вознаградить их чем-нибудь более ощутимым, но у меня ничего нет.
— Не беспокойтесь, сударыня, — сказал тот, кому я принесла это извинение, — они щедро вознаграждены.
И, отвесив мне глубокий поклон, он вскочил на коня.
— За мной, — приказал он своим спутникам, — и чтоб к завтрашнему утру все вы начисто позабыли и этот дом, и эту дверь.
После этих слов маленький отряд пустил коней в галоп и скрылся за углом улицы Сент-Антуан.
Первой заботой Гертруды было закрыть дверь, и мы смотрели через дверное окошечко, как они удаляются.
Затем мы подошли к лестнице, освещенной светильником, Гертруда взяла светильник в руки и пошла впереди.
Поднявшись по ступенькам, мы оказались в коридоре; в него выходили три открытые двери.
Мы вошли в среднюю и очутились в той гостиной, где мы с вами находимся. Она была ярко освещена, как сейчас.
Я открыла сначала вон ту дверь и увидела большую туалетную комнату, затем другую дверь, которая вела в спальню; к моему глубокому удивлению, войдя в спальню, я оказалась лицом к лицу со своим изображением.
Я узнала портрет, который висел в комнате моего отца в Меридорском замке; граф, несомненно, выпросил его у барона.
Я вздрогнула перед этим новым доказательством того, что батюшка уже видит во мне жену господина де Монсоро.
Мы обошли весь дом. В нем никого не было, но имелось все необходимое. Во всех каминах пылал огонь, а в столовой меня поджидал накрытый стол. Я бросила на него быстрый взгляд, на столе стоял только один прибор, это меня успокоило.
— Ну вот, барышня, — сказала мне Гертруда, — видите, граф до конца держит свое слово.
— К сожалению, да, — со вздохом ответила я, — но лучше бы он нарушил какое-нибудь свое обещание и этим освободил бы меня от моих обязательств.
Я поужинала, затем мы вторично осмотрели дом, но, как и в первый раз, не встретили ни одной живой души; весь дом принадлежал нам, только нам одним.
Гертруда легла спать в моей комнате.
На другой день она вышла познакомиться с нашим новым местом жительства. Только тогда от нее я узнала, что мы живем в конце улицы Сент-Антуан, напротив Турнельского дворца, и что крепость, возвышающаяся справа от нас, — Бастилия.
Но в общем-то эти сведения не представляли для меня почти никакой ценности. Я сроду не бывала в Париже и совсем не знала этот город.
День прошел спокойно. Вечером, когда я собиралась сесть за стол и поужинать, во входную дверь постучали.
Мы с Гертрудой переглянулись.
Стук раздался снова.
— Пойди посмотри, кто стучит, — сказала я.
— Ну а если пришел граф? — спросила Гертруда, увидев, что я побледнела.
— Если пришел граф, — с усилием проговорила я, — открой ему, Гертруда: он неукоснительно выполняет свои обещания; пусть же видит, что и я держу свое слово не хуже его.
Гертруда быстро вернулась.
— Это господин граф, сударыня, — сказала она.