— Сен-Люк в изгнании! Немыслимо!
— Все правда, как в Евангелии, мой друг.
— От святого Луки?
— Нет, от маршала де Бриссака, я услышал это сегодня утром из его собственных уст.
— Ах, вот любопытная новость; Монсоро это не будет неприятно.
— Понял, — сказал Бюсси.
— О чем ты?
— Угадал.
— Что ты угадал?
— Какую услугу оказал он герцогу.
— Кто? Сен-Люк?
— Нет, Монсоро.
— В самом деле?
— Да, пропади я пропадом, вот увидите, поезжайте за мной.
И Бюсси, сопровождаемый Ливаро и д'Антрагэ, пустил свою лошадь галопом вслед за герцогом Анжуйским, который, устав призывно махать рукой своему любимцу, скакал впереди на расстоянии нескольких аркебузных выстрелов.
— Ах, монсеньор, — воскликнул Бюсси, догоняя герцога, — какой прекрасный человек этот граф Монсоро!
— Вот как?
— И любезный просто до невероятия.
— Значит, ты с ним говорил? — спросил принц, по-прежнему насмешливо улыбаясь.
— Конечно, к тому же у него незаурядный ум.
— И ты спросил его, что именно он сделал для меня?
— Разумеется, я только для этого с ним и заговорил.
— И он тебе ответил? — спросил герцог, еще больше развеселившись.
— Тут же, и так любезно, что я преисполнился к нему бесконечной признательности.
— Послушаем, что он тебе сказал, мой храбрый бахвал.
— Он в весьма учтивых выражениях признался мне, ваше высочество, что он ваш поставщик.
— Поставщик дичи?
— Нет, женщин.
— Как ты сказал? — переспросил герцог, сразу помрачнев. — Что значит эта шутка, Бюсси?
— Она значит, монсеньор, что он на своем огромном вороном жеребце похищает для вас женщин, а поскольку эти женщины, очевидно, не знают, какая честь их ждет, зажимает им рот рукой, дабы они не кричали.