— Что я готов следовать за моей очаровательной проводницей. Я не знал, очаровательна она или нет, но подумал, что маслом каши не испортишь.
— И вы последовали за ней без возражений, не требуя никаких гарантий?
— Мне часто приходилось читать в книгах о подобных историях, и я заметил, что для врача они всегда кончаются чем-нибудь приятным. Итак, я последовал за незнакомкой, как я уже имел честь вам доложить; меня вели по твердой земле, к ночи подмерзло, и я насчитал четыреста, четыреста пятьдесят, пятьсот и, наконец, пятьсот два шага.
— Хорошо, — сказал Бюсси, — это было умно с вашей стороны. И вот теперь мы, по-вашему, должны быть у той двери?
— Во всяком случае, где-то поблизости от нее, потому что на сей раз я насчитал четыреста девяносто девять шагов. Конечно, хитрая девчонка могла повести меня окольным путем, — по-моему, она была способна выкинуть со мной подобную штуку.
— Да, допустим, она позаботилась о такой предосторожности, тем не менее, будь она даже хитра, как сам дьявол, наверное, она все же сболтнула вам что-нибудь, назвала какое-то имя?
— Никакого.
— Может быть, вы сами что-нибудь приметили?
— Только то, что можно приметить пальцами, приученными в иных случаях заменять глаза, то есть — дверь, обитую гвоздями, прихожую за дверью, в конце прихожей — лестницу.
— Слева?
— Вот именно. Я даже сосчитал ступеньки.
— Сколько их было?
— Двенадцать.
— И потом сразу вход?
— Думаю, что сначала коридор: открывали три двери.
— Хорошо.
— А потом я услышал голос. Ах, на сей раз это был голос госпожи, такой нежный и мелодичный.
— Да, да. Это был ее голос.
— Конечно, ее.
— Ее, ее, клянусь вам.
— Вот уже кое-что, в чем вы можете поклясться. Дальше меня втолкнули в комнату, где лежали вы, и разрешили снять повязку.
— Все так.
— И тогда я вас увидел.
— Где я был?
— Вы лежали на постели.
— На постели с занавесками из белого шелка в золотых цветах?
— Да.
— А стены комнаты были покрыты гобеленами?
— Правильно.
— А на потолке написаны фигуры?