— О!
— Где он никого не нашел.
— Боже мой!
— Кроме господина де Мейнвиля.
— Господи помилуй!
— Каковой привел Жака в гостиницу «Гордый рыцарь».
— Господин Брике, господин Брике! — вскричал Жак. — Раз вы и это знаете…
— Э! Тысяча чертей! Ты же видишь, что знаю! — воскликнул Шико, торжествуя, что ему удалось рассеять мрак, скрывавший чрезвычайно важную тайну.
— Значит, вы должны признать, господин Брике, — продолжал Жак, — что я ничем не погрешил!
— Правильно, — сказал Шико, — но ты все же грешил в мыслях.
— Я?
— Разумеется; ты нашел герцогиню очень красивой.
— Я?
— И обернулся, чтобы еще раз увидеть ее в окно.
— Я?! — Монашек вспыхнул и пробормотал: — Правда, она похожа на образ девы Марии, что висел у изголовья моей матери.
— Как много теряют люди нелюбопытные! — прошептал Шико.
Тут он заставил юного Клемана, которого держал теперь в руках, пересказать заново все, что он сам только что рассказал.
— Видишь, — сказал Шико, когда мальчик умолк, — каким плохим учителем фехтования был для тебя брат Борроме!
— Господин Брике, — заметил юный Жак, — не надо дурно говорить о мертвых.
— Да, но признай все же, что брат Борроме владел шпагой хуже, чем тот, кто его убил.
— Это правда.
— Ну, а теперь мне больше нечего тебе сказать. До скорого свиданья, мой маленький Жак, и, если хочешь…
— Что, господин Брике?
— Я сам буду давать тебе уроки фехтования.
— О, очень хочу!
— А теперь иди скорее, малыш, тебя ведь с нетерпением ждут в монастыре.
— Верно. Спасибо, господин Брике, что вы мне об этом напомнили.
Мальчик побежал прочь и скоро исчез из виду.
У Шико имелись свои основания избавиться от собеседника. Он вытянул из Жака все, что хотел знать, и, кроме того, оставалось добыть еще некоторые сведения.
Он быстрым шагом вернулся домой. Носилки и верховая лошадь по-прежнему стояли у дверей «Гордого рыцаря». Шико снова бесшумно примостился на своей водосточной трубе.