— Ну, святоша, что ты теперь скажешь, — недовольно спросил Франсуа де Лаваль, — может, Богу помолишься, чтобы он специально для нас восстановил рухнувший мост?! Я хочу увидеть чудо, а тебя Господь, наверняка, послушает…
— Не юродствуйте, мессир, — тут же упрекнул его Жан-Люк, ёжась от холода в промокшей одежде. — На всех нас лежит клеймо первородного греха, и каждый день мы умножаем его. За это Бог нас и карает.
Недавно здесь шли сильные и продолжительные ливни, так что поднявшаяся в реке вода просто снесла ненадёжный мост. Но требовать из-за этого от Господа чудес мы не вправе.
— Ладно, монах, я с тобой согласен, — нехотя кивнул капитан, — но что же нам теперь делать? Как мы попадём на другой берег реки?
— Ниже по течению её можно перейти вброд. Вода уже спала, а значит, там сейчас достаточно мелко. Конечно, для этого нам придётся сделать большой крюк, но иначе в замок графа де Брозена не попадёшь. Других мостов поблизости нет.
— Хорошо, будь по-твоему, — махнул рукой рыцарь и повернул коня налево. — Лишний час пути для долгого путешествия не помеха.
Жан-Люк был не очень согласен с этим высказыванием, но спорить не стал.
До нужного участка реки, на который указывал маленький бревенчатый сруб, они добрались ближе к полуночи, когда монаху стало казаться, что они проехали мимо. Река здесь была широкой, но течение позволяло перейти по мелководью на другой берег.
Правда, сначала Жану-Люку пришлось долго уговаривать своего упрямого мула, который не хотел лезть по самое брюхо в холодную воду. И только после нескольких сильных ударов по крупу, он медленно, чуть взбрыкивая, последовал за более покладистым боевым конём Франсуа де Лаваля. При этом монах случайно выронил факел, и он с шипением потух в воде. Это была неприятная потеря, но света полной Луны было вполне достаточно, чтобы не заблудиться в ночной тьме.
Наконец, когда они переправились через тёмный речной поток и вышли на пологий берег с другой стороны, монах отжал насквозь промокшие края сутаны и устало произнёс:
— Тут неподалёку есть маленькая рыбацкая деревенька. Мы можем продолжать наш путь мимо неё — по нормальной дороге, или, как прежде, идти вдоль самого берега. Этот путь покороче, но и потруднее.
— Лично мне всё равно, как мы поедем, — безразлично отмахнулся капитан, — если мы уже сделали такой крюк, то почему бы нам не проехать лишнее расстояние до деревни. По крайней мере, нам не нужно будет снова продираться сквозь кусты.
— Вы совершенно правы, мессир. Поедем по дороге и будем надеяться, что граф де Брозен не ляжет спать в течение ближайшего часа. Мне бы не хотелось тревожить его сон неожиданным появлением в замке.
— А я, напротив, был бы рад это сделать, чтобы проверить степень его радушия в столь позднее время, — иронически заявил рыцарь, трогаясь в путь. — Но, насколько я знаю, граф ложится спать не ранее двух часов ночи. Так что разбудить его нам вряд ли удастся.
Рыбацкая деревня, куда они вскоре попали, внешне казалась брошенной или опустошённой каким-то вражеским набегом. Половина домов была заколочена досками или сожжена дотла. А там, где ещё кто-то вроде бы жил окна были плотно закрыты ставнями. Над дверными косяками и по углам домов висели пучки чеснока и железные кресты.
— Не нравится мне всё это, — мрачно пробормотал Жан-Люк, озираясь по сторонам, — плохое здесь место. Нутром чую. И теперь даже начинаю жалеть, что мы поехали этой дорогой. Уж лучше было через кусты пробираться.
— А чего ты так испугался, монах, — беспечно ухмыльнувшись, спросил Франсуа, — сгоревших домов или нечистой силы, от которой простолюдины чесноком да крестами защищаются?
— Одно без другого не бывает, мессир. И, между прочим, я не так давно слышал от нашего отца-настоятеля, что здесь за рекой снова объявились оборотни-волколаки, как и полтора века назад. Ему рассказал об этом какой-то человек, пришедший из этих мест.
Мы все тогда не хотели верить подобным россказням и слухам, но теперь я и сам вижу, что дело тут нечистое.
— Так ты всерьёз думаешь, что здесь по ночам бродят оборотни? — недоверчиво переспросил королевский капитан, — лично я всегда сомневался в правдивости таких историй. Да и сейчас мне кажется, что ты преувеличиваешь.
Жан-Люк хотел ему что-то ответить, но в этот момент откуда-то издалека донёсся протяжный вой, похожий на волчий, но гораздо более жуткий.
Услышав его, люди невольно вздрогнули, а животные под ними испуганно захрапели и стали нервно взбрыкивать, шарахаясь из стороны в сторону. Успокоить их при этом было весьма затруднительно.
— Да, монах, похоже, ты угадал. Если, конечно, меня не обманывает слух, — озадаченно произнёс Франсуа и вытащил из ножен длинный двуручный меч, сверкнувший в лунном свете стальным блеском.
Затем он снял с пояса кинжал и протянул его божьему человеку.
— Возьми себе этот клинок. Он серебряный, и в случае чего поможет защититься от нападения оборотней.
— Но я не умею им пользоваться.
— Захочешь жить — научишься, — без тени иронии ответил рыцарь. — Это несложно. Просто бей в грудь или в голову зверя. Вот и всё!.. В любом случае, одной твоей веры в Господа и нательного крестика для борьбы с оборотнем будет недостаточно.
— А вот я бы не стал говорить на этот счёт так уверенно, — возразил Жан-Люк и принялся шептать спасительную молитву, с трудом удерживая в узде перепуганного мула.
Как и на реке, его своенравное животное не хотело идти вперёд, и это было вполне понятно. Он и сам отнюдь не горел желанием познакомиться с волколаками, но возвращаться назад, в деревню и просить помощи у рыбаков было уже поздно. Да и вряд ли они пустят к себе в дом случайных путников. Тем более среди ночи, когда вокруг такое творится. Им ли не знать, какие кровожадные твари рыскают вдоль дороги в поисках новой жертвы. Недаром столько домов сожгли, рассчитывая уничтожить реальных или вероятных оборотней.
К тому часу, когда они удалились от деревни на значительное расстояние, леденящий душу вой повторился ещё несколько раз. Причём теперь намного ближе и с разных сторон.