– Если ты опять будешь базарить, что «Джонсон думает» или «Байден хочет», я сразу в лоб в прямом эфире крикну: «Откуда ты знаешь, чего он думает?», – говорил Скептик переминающемуся с ноги на ногу Еноту. – Глупо же выглядит. И вообще много тебя. Или ты на место ведущего прицелился?
– Я еще два года назад зрителем сидел в предпоследнем ряду. Хлопал и смеялся по команде. А теперь – политолог из телека, и даже в магазине узнают, спрашивают, что с ценами будет. Так что, карьера…
На передачу явился бесноватый партийный лидер в окружении своей ублюдочной этерии охранников-однопартийцев. Выспренне державшийся режиссер ток-шоу с тонкими губами и обаятельным кадыком призывал артистов к активности и агрессивности.
Почему-то ярыми пропагандистами у нас считаются ведущие шоу, и никто не вспоминает о режиссерах и сценаристах. И не вспоминают настоящих политтехнологов, купленных за изрядные деньги, которые и предложили прокладывать политический курс в атмосфере алармизма и неестественной ненависти. А настоящие политологи-аналитики сидят в потайном месте, получают информацию из пятисот источников, изучают, обсуждают, выдвигают два десятка вариантов развития той или иной ситуации. Если попадают – звездочка на погоны. Конечно, такие кадры в телестудии никогда не появятся, да и не надо зрителю сложных мыслей, вот кричит Дровосек, мол, мы щас всех завоюем, – обывателю нравится. А другого обывателя корежит. Значит, шоу вызывает реакцию, не оставляет равнодушным, значит, хорошая работа. Все хотят зарабатывать.
– Брошу я это дело, – не в первый раз говорил Журналист. – Сяду, книгу напишу.
– Надо говорить «присяду», – сказал Сенатор.
– Ну, вам виднее.
– А известно ли вам, господа курфюрсты и маркграфы, что на окраинах королевства свирепствует отвратительный прожиточный минимум? – кривлялся Кротиков. – Чернь недовольна,
– И что теперь? – подыграли ему. – Какие шаги предпримет королевская гавань?
– Что делать?
– Запретить сметану!
– Блестящая идея!
– Извините, опоздала, – появилась в помещении Анна Петровна. – О чем разговор?
– Будут запрещать сметану.
– Я люблю сметану, – обиженно сказала Анна Петровна.
– Любите запрещенную сметану, – предложили ей. – Как сыры и все прочее.
– Так сметана – не сыр, – сказала Анна Петровна.
– В этом еще надо разобраться! – нахмурился Сенатор.
В это время всех позвали в студию, Анна Петровна осталась сидеть, ее еще надо припудрить. Забежал Желтков, волосы дыбом, очки запотели.
– А вы что, Анна Петровна?
– Я продолжаю любить сметану.
– Да? Достойно…
Потом все собрались в студии, встали в круг, и…. Началась такая пошлость! Такое смотреть вредно для печени.
Лучше несколько слов из Сети про одного из действующих лиц.
Интернет-ссылка: Либералу Желткову приснился сон про разделение властей и независимый суд. Словно сидит он зале суда, на стене надпись «Независимый суд», под надписью за массивным столом заседает Особое совещание. Тройка: Понтий Пилат, Великий инквизитор Торквемада и судья Дредд в исполнении Сильвестра Сталлоне.
Заводят российского министра экономики. Тот грустно кандалами позвякивает, типа раскаялся, а сам глазенками туда-сюда зыркает, вроде как на что-то надеется.
-Буэнос – диас, – ласково произносит Великий инквизитор и добавляет глумливо. – Хотя какой он для тебя буэнос!
Понтий Пилат покивал согласно, мол, ни фига не буэнос.
– Как же так? – сокрушается Торквемада. – А как же это: «Я мзду не беру, мне за державу обидно»? А как же экономика?
– А я что? Меня подставили. Я как все, – мямлит министр.