Марио бросил последний взгляд на Землю и вышел в коридор. Скоро он будет там.
Первые его шаги на Земле ничем не отличались от шагов по Луне, «Терра-Окто» или базам его родной Патрии – те же металлические стены, пол и потолок, мягкое освещение и никакой связи с внешним миром. Что неудивительно: база «Веллингтон» размещалась на острове Матиу, в гавани Веллингтона, точнее того, что раньше им было. Как Марио знал, на базе есть только одно помещение, из которого можно взглянуть на берег невооружённым взглядом, совсем как на «Луна-унус». Можно догадаться, что степень враждебности окружения и здесь, и там примерно одинаковая. Только на Луне следовало опасаться метеоритов и разгерметизации, а тут иногда приплывавших с большой земли представителей фауны, не менее опасной флоры, бактерий, радиации.
Как только Марио покинул тамбур, из динамиков прозвучал голос:
– Следуйте указателям.
Тут же на полу зажглись стрелки, по которым он дошёл до двери, открывшейся прямо перед ним. Марио заглянул – похоже на комнату ожидания: небольшой диванчик, на котором можно при желании улечься, столик с бутылочкой воды и экран на стене. В противоположной стене тоже была дверь, закрытая. Он зашёл внутрь и сел на диван.
– Ожидайте, – сообщил тот же голос, потом включился экран, на котором показывали какой-то концерт. Марио не особенно разбирался в музыке и потому не узнал исполнителей.
– Покажи вид снаружи, – произнёс Марио.
Изображение тут же сменилось на водную гладь и тёмно-зелёный берег, на котором можно было разглядеть редкие здания и даже парочку чудом уцелевших башен, которые, правда, можно было идентифицировать исключительно по силуэту – так густо их покрывала растительность.
– Круговой обзор.
Камера начала медленно поворачиваться вокруг своей оси, показывая панораму всей гавани. На первый взгляд, всё так же, как в учебных фильмах, которые он смотрел дома.
– Максимальное приближение, круговой обзор, – снова приказал он, когда на экране вновь показались остатки города.
Изображение плавно увеличилось, и теперь можно было рассмотреть берег в мельчайших подробностях. Стало понятно, что здания не самом деле были не редки, просто джунгли поглотили их настолько, что только местами проглядывали белые куски стен, или луч солнца отражался от толстого бронированного стекла – другие здесь не уцелели. По мере поворота камеры исчезали и эти признаки человеческой деятельности – зелень, зелень, зелень…
Внезапно дверь противоположная той, откуда он зашёл, открылась и голос сообщил:
– Следуйте указателям.
Собственно, указатель появился только один – перед открывшимся проходом загорелась стрелка. Экран погас, и Марио ничего не оставалось, как пройти дальше.
Перешагнув порог, он очутился в ярко освещенной комнате, где обнаружил свои контейнеры с костюмом и снаряжением. И без комментариев голоса было ясно, что пришла пора приводить себя в состояние полной боевой готовности, хотя он всё-таки об этом сообщил.
Норматив на полную экипировку: полторы минуты в максимальном оснащении и сорок секунд в минимальном. Но Марио эти штуки в разных сочетаниях и комплектности надевал на протяжении десяти лет, так что у него ушло сорок секунд на «Макс+» – уникальный костюм, сделанный именно для него, продукт достижений науки и кропотливой ручной работы лучших специалистов в своих областях. Костюм сидел идеально, нигде ничего не жало и не было слишком свободно, шлем сел на своё место, сработала блокировка, и автоматически запустился тест системы изоляции от внешней среды – клапаны закрылись, воздух снаружи поступать перестал, костюм стал полностью автономен. Ошибок не обнаружено. Встроенные сервоприводы один за другим сократились – здесь тоже всё отлично. Рюкзак, приличным горбиком выступавший на спине, благодаря им почти не ощущался, а ведь там были и баллоны с кислородом, и мощный аккумулятор, и контейнеры с водой, пищей, стимуляторами и лекарствами. Марио мог без особенных проблем провести в этом костюме несколько дней вообще его не снимая. Отличный костюм, в общем. Единственный минус: он был испытан во всех возможных средах кроме той, для которой предназначался – природы негостеприимного Северного острова. Но, в теории, он должен был выдержать всё.
Затем Марио подцепил снаружи разнообразные приспособления, от сюрикэнов до лебёдки.
– Я готов, – вслух произнёс Марио.
Индикатор над дверью сменил красный цвет на жёлтый, и голос произнёс:
– Ожидайте.
Прошло ещё несколько минут и, наконец, индикатор загорелся зелёным, одновременно створки дверей раздвинулись, и стал виден большой зал.
Марио сделал несколько шагов вперёд. Он оказался на небольшой площадке, границы которой были обозначены светящимися красным линиями. Он повернул голову в одну сторону, потом в другую: и справа, и слева от него плавной дугой застыли фигуры людей. Половина их была в костюмах наподобие его собственного, на троих были тяжёлые комбезы, явно позаимствованные у штурмовиков, а ещё трое в совсем лёгких комбинезонах – как будто они не знали, куда явились. Хотя, само собой, это было не так, просто их фишкой была не техника, а биотехнологии и генетика.
Его соперники.
– Раз, два, три… – считал он про себя, дойдя до двенадцати, как и должно было быть.
На площадке напротив них из тени вышел ещё один человек.
– Приветствую претендентов на Марафоне, – произнёс куратор, а это был именно он, и все тут же закончили вертеть головами и устремили взгляды на него. – Правила: первое – побеждает тот, кто первым доберётся до финиша на острове Матакана; второе – запрещено любым способом негативно воздействовать на своих соперников, уличённый в этом дисквалифицируется, его организация отстраняется от участия в Марафоне на десять лет; третье – в случае угрозы смерти участника активируется защитный кокон, участник эвакуируется и признаётся проигравшим. Наденьте коконы.
Перед Марио, как и перед всеми остальными, на полу лежала небольшая пластина толщиной сантиметра два, которую он поднял и прижал к правой стороне груди. Она тут же приклеилась, так что оторвать её было невозможно.
– Расстояние – 420 километров по прямой. Маршрут и график выбираете сами, – продолжил куратор, но тут же закончил, – Удачи!
Он сделал шаг назад и исчез в глубокой тени, будто его и не было, а через десяток секунд стена, у которой он стоял, начала опускаться вниз.