Глава двенадцатая
13 января, 2020 год
Зоя впервые в самом деле пожалела, что сессию сдала раньше срока. Сейчас, когда дома находиться было уже невмоготу, потому что бесконечные мамины выходные означали непрерывность их и без того не слишком приятной войны, Зоя буквально сбегала в университет — только пар-то не было, и сбегать приходилось, прикрываясь сдачей экзамена.
Впрочем, девушка не объясняла. Зная мамино любопытство, она распечатала себе расписание сессии, подчеркнула красной ручкой предметы, на которых якобы обязательно должна была появиться, и часами "готовилась" к ним, царапая ручкой по пустой белой странице, выписывая однотипные формулы.
Кто-то предложил написать конспект за деньги, причём не Зое, а так, абстрактно, в воздух, и она согласилась, хотя в финансовой помощи не нуждалась. Они с мамой всё ещё имели якобы общий бюджет, но Зоя знала, что прожить можно и на стипендию и заработок с тех мелких подработок, которые у неё периодически были. Такой себе неофициальный фриланс. И на работу она устроиться тоже могла бы, если б была такая необходимость.
Необходимости не было. Мама придумывала тысячу занятий в минуту, отдавала приказы, пытаясь довести дочь до белого каления, и досадливо провожала её взглядом, когда Зоя убегала в университет, заявляя, что не может пропустить важный экзамен. А теперь сидела в коридоре, через окно созерцая потемневшую улицу, и пыталась отогнать от себя подальше мысли о том, что это всё совершенно бесполезно. Война с матерью изначально была обречена на провал. У Елены Леонидовны в боевых действиях слишком много опыта, чтобы какая-то наивная соплячка сумела её обыграть.
Но Зоя, потеряв надежду, всё равно не опускала руки.
— Сойка? Ты чего здесь?
Она вздрогнула и стремительно вскинула голову.
Увидеться в эти шесть дней с Богданом не получалось; она ведь изображала примерную дочь, не раздражающую маму, и Орловский ограничивался личными сообщениями и несколькими звонками. У него сессия шла полным ходом, само собой, далеко не все проблемы могла решить Лебедова, да и захотела бы разве? Может, её вообще попросили посодействовать вылету Богдана из университета, мало ли, подумалось Зое, на что способна мама…
К тому же, Богдан вроде говорил, что у него какой-то срочный проект?
— Пересиживаю бурю, — ответила Зоя, хотя за окном была не такая уж и плохая погода, привычная для этой зимы слякоть, и девушка опять вынужденно отказалась от любимого пальто в пользу надоевшего пуховика. Может быть, хоть к концу января приморозит?
— Бурю… — протянул Богдан, присаживаясь рядом. — Как сессия?
— Сдана была ещё месяц назад, — печально отозвалась Зоя. — Ты же в курсе.
— Да, — кивнул он. — Я в курсе. А Елена Леонидовна?
— Я пытаюсь быть вежливой, — Зоя устало опустила голову Богдану на плечо, чувствуя исходящее от него тепло и спокойствие и хватаясь за этот источник силы, как за свой последний шанс выжить в борьбе с матерью. — Не реагировать на провокации, не чувствовать её плохое настроение и превратиться в вежливую, но излишне отстранённую дочь. Она, кажется, наполовину осознала коварство моего плана, но всё ещё стремится доказать собственную правоту и вывести меня из себя на каждом шагу. Боюсь, я скоро сдамся.
Богдан обнял её чуть крепче.
— Вы бы поговорили. По-человечески.
— Не хочу, — неожиданно пассивно отозвалась Зоя. — Понимаешь? Даже по-человечески не хочу. Мне аж тошно оттого, что она, оказывается, распланировала мою жизнь от "А" до "Я" и теперь возмущается, что появились какие-то внеплановые обстоятельства. Да она, если б могла, в порошок бы тебя перетёрла, только бы под ногами не путался!
— Возможно, у неё есть на то свои определённые причины.
Зоя пожала плечами.
— Может быть. Только мне-то они неизвестны. Мама всегда меня ото всего оберегала, и плевать она хотела на то, нравится мне это или нет.
— Не сказать, что тебе так уж не повезло. По крайней мере, она искренне о тебе заботится. Даже если тебе самой такая забота не по душе, ты не можешь не согласиться — это лучше тотального родительского равнодушия, когда они узнают, что у тебя были проблемы, постфактум и случайно, а потом в очередной раз фыркают, мол, незначительные, и говорят: "ну ладно, прощаем, что ты тогда к нам не приехал".
Девушка напряглась. В весёлых, произнесённых с улыбкой словах Богдана было что-то очень личное, возможно, он просто пересказывал очередную стычку со своими родственниками, с которыми практически не общался, может, это была лишь удачная модель ситуации, и он знал, с кем имеет дело…
Зоя не могла ответить. Но от печали, которую теперь буквально излучал Богдан, ей и самой стало не по себе.
— Не вещай нос, — прошептал он ей на ухо, обнимая ещё крепче. — Ну что ты такая печальная… Подумай о чём-то хорошем.
— О чём? — глухо отозвалась Зоя.
Она ждала, что Богдан вновь расскажет: ей повезло, и если есть шанс полноценно жить, так почему бы им не воспользоваться, и всё такое, далее по тексту… Но он неожиданно для неё улыбнулся, вскочил на ноги, встал напротив девушки и подал ей руку.
— Леди Зоя, — коварно улыбаясь, протянул парень, — не согласитесь ли вы научить меня танцевать? Помнится, вы обещали!
Девушка почувствовала, как стремительно краснеет.