Засветился экран монитора, вместо афиши на нём теперь отображался зал. И вправду, почти все места светились красным, и Зоя недовольно нахмурилась, выискивая, где бы сесть.
Подсвеченное зелёным сдвоенное кресло с заднего ряда — чем не вариант?
— Давайте это, — бодро указала она на свой выбор. — Сколько с нас?
Выражение кассирши было самым недвусмысленным из всех, что можно себе представить. Когда она называла цену, то, казалось, представляла себе, как откусывает Зое голову. Или подливает ей слабительное в попкорн, это в крайнем случае. Но сеанс начинался уже очень скоро, они с Богданом решительно отказались от идеи брать какую-то еду и направились к уже освободившемуся залу и к гардеробу, где предполагалось оставить свои вещи. Зоя с облегчением отдала пуховик, сунула номерок в куртку и замялась возле двери, не решаясь заходить без Богдана. Привычная неуверенность давала о себе знать, и девушка почувствовала себя спокойно только когда Орловский наконец-то подошёл к ней и, приобняв за плечи, протянул биллеты контролёру. Зоя услышала за спиной сдавленное хихиканье кассирши, голос того парня, который подходил к ней знакомиться, и заставила себя идти быстрее.
Она, наверное, повела себя, как последняя дура?
Эта мысль сопровождала Зою до того момента, пока они наконец-то не заняли своё место. И справа, и слева уже сидели какие-то парочки, кажется, пришедшие уж точно не смотреть фильм, но девушка, неожиданно смутившись собственного порыва, повернулась к экрану и сделала вид, что её интересует реклама, которую крутили в кинотеатре перед сеансом.
— Если ты хочешь реально посмотреть этот фильм, то мы выбрали очень неудобные места, — прошептал Богдан, стараясь не нарушать удивительно шумное молчание кинозала. — Если что, там есть более удобные свободные места. Пересядем?
Зоя замялась. Если она собиралась смотреть фильм, то да, пересесть было бы логично. Отсюда практически ничего не было видно, парочка справа уже увлечённо целовалась, парень слева пытался забраться под юбку к своей девушке, и было видно, что до поцелуев им осталось не так-то далеко.
А ещё Зоя понятия не имела, какой фильм она выбрала.
— Я не знаю, что тут будут показывать, — шепотом призналась она. — Я по времени выбирала.
Название фильма, написанное на билете, не говорило девушке ровным счётом ничего.
— Если хочешь, всегда можно уйти, — предложил Богдан.
— Не хочу, — упрямо мотнула головой девушка.
Она думала придвинуться ближе, но потом, запоздало вспомнив о том, какую глупость ляпнула в парке, нарочно отодвинулась подальше и сделала вид, будто увлечённо смотрит фильм. Трейлеры наконец-то закончились, хотя это был уже какой-то пятый или шестой, она не считала, и сам фильм изволил начаться.
Интересного было мало. Зоя запоздало поймала себя на мысли, что надо было хоть жанр у кассирши спросить, но ей так хотелось осадить мерзкую девицу!
Она забилась в противоположный угол сдвоенного кресла и оттуда смотрела больше на Богдана, чем на наполовину скрытый за головами сидевших спереди людей экран. Орловский же, казалось, даже заинтересовался, по крайней мере, следил за сюжетом, но в те моменты, когда зал начинал смеяться, его губы с опозданием трогала скорее раздражённая, чем весёлая улыбка, словно он силой заставлял себя не выпадать из общей струи.
Обиделся? Вполне вероятно, хотя и пытается не подать виду.
Зоя зажмурилась. Зачем вообще было идти на этот фильм, если она ни смотреть не может, ни повторять действия парочек по соседству, которые, кажется, совсем забыли о правилах приличия?
С трудом преодолевая привычную стеснительность, она придвинулась ближе к Богдану и взяла его за руку. Парень отреагировал не сразу, но через полминуты, когда Зоя хотела уже отодвигаться обратно, сжал её пальцы чуть крепче, но тут же выпустил их — чтобы обнять девушку за талию.
Она облегчённо вздохнула и прижалась к Богдану, даже голову ему на плечо, расслабляясь, и закрыла глаза. Шум фильма был теперь не более чем досадной помехой, и Зоя даже согрелась и забыла о надоедливом пуховике, висевшем сейчас где-то на вешалке в гардеробе.
Через несколько минут Богдан обнял её чуть крепче, то ли реагируя на какую-то напряжённую сцену в фильме, то ли просто немного осмелев и решив, что он имеет право переступить через какое-то крохотное ограничение в их отношениях. Зоя охотно придвинулась ещё ближе, опустила руку ему на грудь, чтобы чувствовать, как глухо билось сердце, и закрыла глаза…
Напряжённые сцены фильма сменились какими-то долгими разговорами. Очевидно, перед кульминацией наступала привычная пауза, когда героям предстояло разобраться в себе, сделать шаг друг другу навстречу. Зоя подняла голову и несколько секунд изучала лицо Богдана, освещённое разве что слабым свечением экрана. В зале было темно, и можно было увидеть только общие очертания, силуэт.
Парочка справа, кажется, даже не целовалась, а пыталась друг друга съесть, заглушая все диалоги. Кто-то из сидевших спереди обернулся и гневно зашипел на них, призывая к порядку.
Зоя почувствовала себя преступницей, хотя обращались, конечно же, не к ней. Кто-то, возможно, и вправду пришёл смотреть фильм, а она даже не сконцентрировала внимание на том, что происходило на экране. Да и Богдан на всех этих диалогах, призванных выжимать из людей скупую слезу, потерял интерес к фильму, откинулся на спинку кресла, а потом наклонился ближе к Зое, действуя неосознанно, интуитивно.
Девушка первой нашла его губы. Поцелуй получился почему-то солёным, с привкусом слёз, хотя Зоя грешила на выпитую минеральную воду с похожим вкусом. Это был горький привкус не прозвучавших извинений, и Горовая в очередной раз почувствовала себя последней идиоткой, совершенно не умеющей ценить то, что у неё есть.
— Ну это же можно делать тихо! — вновь зашипели всё на ту же увлёкшуюся парочку справа. — Ну другие люди не выдают же столько шума!
Богдан чуть отодвинулся от Зои, и теперь на его губах играла привычная задорная улыбка.
— Решила подать им пример? — тихо спросил он.
— Мне было противно только от пуховика, — выдохнула девушка, надеясь, что её шепот расслышит только Богдан, а не целый зал свидетелей.
Но на экране разыгралась очередная экшн-сцена, и все остальные, кажется, наконец-то обратили внимание на всё происходящее там. Зоя продолжала чувствовать себя маленькой дурочкой, делающей какую-то невообразимую глупость, но теперь обнимать Богдана было удобно, тонкий гольф не мешал прижиматься к нему всем телом и не казался преградой вроде того мерзкого пуховика.