Тайный покупатель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

− Именно это и следовало отвечать. Краткость сестра таланта, слышали Антоний Павлович? Ваш папа назвал вас как писателя?

− У меня нет отца. А отцом вписан дедушка.

− Значит дедушка молодец, − это сказала начальница мосек, симпатичная девушка с чёрными волосами, она подмигнула мне и пригласила к себе.

Моськи не выразили неловкости, обычно-то люди всегда терялись, когда я так отвечал насчёт отца и дедушки, но моськи попались бессовестные, только такие дуры и могут отфутболивать людей. Если им сказать об этом, они ответят: я просто делаю свою работу. Я много раз слышал такие ответы, это оправдание сволочности и склочности не выдерживает критики. Быть подлецом – моя работа, надо же как-то зарабатывать. Пока разговаривал с Инной, начальницей по кадрам или эйчарихой, я видел через стекло кабинета, как люди уходили от мосек в слезах. Да я и сам слегка расстроился, когда неделю назад не прошёл их собеседование. Я не представляю, как люди месяцами ходят по собеседованиям, я побывал на десяти и стал чувствовать себя бесполезным чмом, (как и уверял Староверов), я стал мучиться ночными кошмарами – мне казалось, что Староверов повсюду следит за мной, купил у сайта по поиску работы мои данные, всё обо мне знает, повсюду суёт свой нос и запрещает моськам принимать меня на работу, отблагодарив конечно же незначительной (для него) суммой. Инна и ещё какая-то начальница внимательно изучали меня, и мне уже не в ночном кошмаре, а наяву стало казаться, что они предварительно получили инструкции Староверова. Я даже стал смотреть себе под ноги, на щель в ламинате и заметил: наверное стяжка некачественная или её вообще нет, лежит под досками толстая подложка.

− Не знаю, − улыбнулась Инна и посмотрела на меня каким-то странным окутывающим взглядом, − а вы внимательный.

− У нас компания развивается, – сказала другая дама, в очках. − У нас рост, перспективы. У нас зарплата больше, чем у трёх остальных конкурентов…

− Зарплату, которую вы обещаете или которую будете платить по факту?

− У нас выше, чем у конкурентов. В любое время вы можете передумать. И даже если вас примут в штат, вы всё равно на испытательном сроке ещё месяц. Так что бросайте, когда угодно, в какое угодно время. – Они явно заговаривали зубы, выдавали явную чушь.

− Ваши коллеги из службы персонала, − я тыкнул большим пальцем за спину объявили, что экзамен сдать проблематично, вы говорите: можно бросить в любой момент – где логика? Вы как-нибудь определитесь. Бросать в любой момент или всё-таки испытательный срок по договору.

Они ещё несли разную ерунду. Я даже не слушал. Что слушать-то: захотят обмануть, обманут, я права в суде качать не собираюсь из-за их невыплаченных грошей. Достали. Что зря болтать-то?

− По договору, всё по договору, − Инна встала и поднесла мне бумаги с моей стороны стола. Я обратил внимание на её не очень ухоженные руки (они были что называется натруженные, выдавая своими жилами не лёгкий труд в прошлом типа постоянных уборок-прополок) и не накрашенные ногти – я всегда так определяю нормальных девушек, цветные ногти ненавижу, особенно чёрные, синие – чересчур ненатуральные, в древности девушки разве красили когти? Да их сразу бы сожгли на костре как ведьм. Я послушно подписал согласие на профобучение, тестирование и обработку своих персональных данных и мне показалась, что Инна с интересом отнюдь не профессиональным смотрит на меня, а по-женски.

Вот тут всё и началось. Жизнь началась, и, скажу вам по секрету, жизнь без прикрас. Обучение – это, скажу я вам, тупость. То через кочки прыгать, одновременно на глупейшие вопросы отвечать. Это называлось тренинг по продажам с тренером. И тренер, скажу я вам, просто дебил. А все ему отвечают. Я же промолчал все дни. «Да ну, − думаю, − так позориться я не согласен. Если тут такой идиотизм, так что же дальше у них, когда работа начнётся…»

Но меня допустили до стажировки. Видели бы вы лица тех, кто из кожи вон лез и кого после обучения забраковали по причине коммуникативных навыков. Все стали говорить, что меня взяли из-за внешности. А я улыбался и кивал: да, мол, да… Я таких претензий ещё в школе наслушался, а уж в универе мне в лицо это часто говорили женщины-преподаватели:

− Это четыре, но за ваши глаза, Антоний, ставлю вам пять с минусом, то есть пять.

Стажировался я тяжело. Надо было очень много учить, отсылать после работы, из дома (то есть из общежития) километровые отчёты со своего ноута, а ещё принимать участие в беседах и внутренних чатах. На самом деле меня на стажировке ничему не учили. Управляющий всё куда-то убегал. А я стоял у терминала и помогал старушкам класть деньги на телефон. Когда меня принимали после стажировки, то моськи уверяли, что я прям чуть ли не единственный, кто им подошёл – то есть и тут я сразу себя зарекомендовал. Не знаю уж чем. Я им так и сказал:

− Всё это странно напоминает рассказ «Союз рыжих».

Моськи переглянулись испуганно, а эйчариха Инна, а эйчариха заметила разумно, что никому не надо, чтобы я отсутствовал дома, тем более, что я в общаге обитаю, улыбнулся я, довольный, что она тоже знает про Шерлока. Она вышла из своей стеклянной комнаты и предложила подписать трудовой договор на год, включая испытательный срок на три месяца. Там много чего я обязался не делать. Например, не сливать никому данные клиентов. В основном это касалось пожилых, людей из прошлого века, которые приходили к нам оплатить счета за газ, электричество, квартплату, отправить денежный перевод, ну и на счёт деньги положить. Правда, договор я подписал только с третьего раза. Я требовал, чтобы договор был не стандартный, что мне надо учиться, что я буду работать только до пятнадцатого сентября на ставку, а после – на пол-ставки. Тогда мне предложили написать договор до первого сентября, а после прийти ещё раз. И всё это со мной обговаривала лично Инна.

− Нет, − протестовал я. – Никаких прийти ещё раз. Тогда вы по новой испытательный срок назначите.

Моськи всё ещё смотрели на меня испуганно. Но я бодался, упирался. В итоге с третьего раза Инна оформила всё, как я хотел.

− Бог любит троицу, − сказала она и подмигнула мне, я ей нравился.

После того, как я получил первую зарплату, я взбесился и решил доработать до осени и уйти. Целый день стоишь в белой сорочке (которую, между прочим, ежедневно нужно стирать и утюжить), разговариваешь, общаешься, иногда за кассой работаешь, потому что мне уже и доступ к программам открыли, а за это получаешь – гроши. И всё время песни от менеджера: профессиональный рост и тэ дэ. Ещё процент с продаж, выполнение плана, впаривание гарантий, настроек и симки, симки, симки, но я не втюхивал ненужное старушкам. Я честно работал, жутко уставал. И, проработав месяц, я конечно сильно изменился в смысле приоритетов. Во-первых, меня не то что не уважали, а даже часто унижали. Я был винтиком, я был никем, аппаратом, который выполнял оплату, советовал, объяснял и ещё я был мальчиком для битья, потому что старухам постоянно подключали какие-нибудь услуги и снимали со счёта деньги. Я плохо ориентировался во всех этих тарифах, комбинациях подключений и опциях, а должен был знать даже архивные, меня бесили все эти товары дня, навязывание акций и чек-листы, я не особенно уважительно отчитывался перед территориальными менеджерами, за месяц я научился лавированию − если не обманывать, то заговаривать и недоговаривать. Много попадалось тёмных клиентов из возрастных мужчин. Они покупали себе крутые мобильники, и тупили по страшному. Их мне было не стыдно раскручивать на услуги. Я стал лучше относиться к женщинам. Я понял, что тётки, даже старухи, в массе своей не такие тупые, хоть и въедливые, и подозрительные, и болтливые, и скандальные, но готовые отстоять свои кирпичи и не допустить ненужных услуг. А вот если приходил какой дед, то это всё – можно сразу вешаться. Деды ничего не хотели слушать, просто орали. Хуже бабулек. Это называлось «проблемники». С ними надо было быть особенно обходительными, чтобы не написали жалобу. Нужно было сделать так, чтобы проблемник не стал претенциозником, и это у меня хорошо получалось. Меня предупреждали в отделе кадров, что есть и тайные покупатели, управляющий объяснил на месте, как их вычислить. Мне говорили, что есть и мошенники, и я должен помнить, что сливать инфу нельзя ни в коем случае. Но ни тайные покупатели, ни мошенники меня не беспокоили. Может быть потому, что лето, июль и начало августа и многие были по-летнему расслабленные и неторопливые. Салон связи находился в огромном ТРЦ. ТРЦ напоминал мне школу, в которой я защищал когда-то олимпиадный проект – не по архитектуре, а по пространству, по шуму и суете. Огромный мир не знаний, но товаров и услуг, со стандартными колоннами, стандартными методами впаривания, втюхивания, всучивания. На той олимпиаде мы соревновались в знании и подаче, презентации – здесь происходило почти то же самое, и если знание заменить «объёмом продаж» я бы обязательно получил лауреатство и допбаллы к ЕГЭ, и никакой Староверов не тыкал бы меня в якобы подменённое эссе, я бы и с небольшими баллами за эссе прошёл, следующий в конкурсном списке отставал от меня на пятнадцать баллов, а дальше, ещё ниже,шли очень плотные резы.

В смене я чаще всего работал с Оксаной. Слегка за тридцать, ребёнок и муж, сплетница, всё о всех знала. Работала на точке три года, а до этого в кинотеатре работала, в этом же ТРЦ. Оксана, когда никого не было в зале, делилась опытом, рассказывала, когда камеры не просматривают и о разных схемах, как со счёта списывают. Относилась она ко мне хорошо, я же ей не доверял. Я знал, что она может на меня доносить начальству, разным руководителям групп офисов. Оксана видела и открыла, что летом СБ (служба безопасности) не просматривает и не прослушивает ничего, ей лень, а начальство в отпусках. Работали мы с Оксаной каждый день вообще без выходных. Ещё поэтому я быстро втянулся в работу. Я поддерживал с Оксаной приветливые отношения. Я спокойно отпускал её на перекуры – Оксана объяснила мне всё по программам, а в другой смене, когда я проходил стажировку, мне ничего не объясняли, а только смеялись и закатывали глаза, не показали даже как базу чистить. В общем, Оксана, несмотря на недостатки, была отзывчивая, готовая помочь, что большая редкость. Да и работа была хоть и нервная, но близкая мне. Я любил телефоны. А в нашем салоне я просто стал их обожать. Если клиент покупал дорогую модель, я объяснял ему всё, вплоть до того, как делать напоминания. Я обожал читать инструкции. Я стал дорожить работой с такой мизерной зарплатой (Оксана уверяла, что это временно, по началу только), и перестал бояться продать «голый» телефон без всех этих допгарантий, настроек и аксессуаров. Мне было приятно продать нужное. И за это клиент высылал мне «счастье покупателя» − за счастье начисляли какие-то гроши. Оксана сообщила, что меня заметили. Я решил, что ей так сказали мне сказать, не придал этому значения.

Наконец сменщики и управляющий вышли из отпуска, а мы с Оксаной могли четыре дня отдохнуть. Я давно копил выходные и теперь мог смело отдыхать полторы недели. Я мучился, взвешивал… Если устраиваться где-то ещё, то опять проходить обучение, и везде, буквально везде зарплата мизерная. Тут же зарплату поднимали с опытом работы, Оксана получила вполне себе сносные деньги. В последний день перед долгожданными выходными днями, когда ТРЦ стал потухать – это включалось ночное аварийное электричество, я, заперев все витрины и выключив железо, вышел как всегда после смены в 22-30. По дороге к метро я столкнулся с человеком. Здоровый брутальный мужик, постарше меня лет на десять. Одет обыкновенно, но обувь дорогая. Он был в байкерских ботинках. Я знал, что это очень дорогие ботинки. У Даника такие. Сначала я обратил внимание на эти ботинки не по погоде, а потом уже на то, что человек улыбается мне. Я подумал, что он меня знает. Мне стало неудобно, и когда мы с ним почти столкнулись, я ему кивнул. Может, думаю, клиент. Дело в том, что у меня плохая память на лица. Вот Оксана всех сразу запоминает, а я – нет. Для меня многие клиенты на одно лицо, особенно если подряд идут и у терминала им надо объяснять одно и то же… Человек не прошёл мимо, он увязался за мной настырно:

− Здравствуйте, − голос у него был приятный. Он был выше меня. И с таким одухотворённым лицом.

Я кивнул.

Он сказал:

− Вы же в салоне работаете?

Я опять кивнул.

А человек сказал:

− Ну и как?