Хождение от Байкала до Амура: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но если смотреть на хребет, стоя к нему лицом, то глаз видит только массивные, округленные, лесистые возвышенности, сплотившиеся друг около друга и друг за другом массивною стеною. Оне падают к долине Муи настолько полого, что не образуют осыпей, и всплошь порастают лесом, а у подошвы еще более пологими болотистыми откосами переходят в горизонтальные площади береговой равнины. При этом возвышенности, непосредственно представляющиеся наблюдателю, стоящему в долине Муи, и не высоки; они далеко не достигают пределов вертикального распространения древесной растительности.

Наконец, вершины их не вырезываются теми остроконечными формами, которые свойственны горам северного хребта, а принимают более округленные, волнистые очертания; те же волнистые формы принимают и скаты гор, как резкая противуположность глубоким бороздам и острым каменистым ребрам Северо-Муйского хребта, не представляя, таким образом, ни резких очертаний, ни серых, каменистых осыпей, ни глубоких, узких борозд на скатах, лишенных в течение почти целого дня игры теней и красок, покрытых хвойными лесами, темный тон которых усиливается отсутствием непосредственного освещения, — Южно-Муйский хребет теряет всякую образность, лишается всего того, что придает рельефность виду всякого хребта. Глаз невольно переносится на Северо-Муйский хребет; и путем повторения еще более усиливается впечатление этой массы скал одного хребта, в ущерб впечатлению безобразных лесистых возвышенностей другого».

С Южно-Муйского хребта путешественники спустились на Витимское плоскогорье, вышли на реку Ципа и ее приток Ципикан, затем пересекли реки Малый и Большой Амалат, Джилинду и Мангой и вышли к Чите — конечной цели своего трудного и крайне интересного и очень полезного в научном отношении путешествия.

Научное значение Олекминско-Витимской экспедиции трудно переоценить. Кропоткину удалось разработать и впервые представить очень сложную орографию этой горной страны; Машинский составил ее карту, а Поляков дал превосходный очерк фауны. Работа Кропоткина «Об орографии Восточной Сибири» была долгое время настольной книгой геологов и географов, изучавших этот край. Полезны труды этой экспедиции и сейчас, при строительстве БАМа.

Годом раньше Кропоткина в Олекминско-Витимской тайге работала Витимская экспедиция под начальством геолога Иннокентия Александровича Лопатина.

Переправившись через Байкал (а вышла экспедиция из Иркутска), путешественники 18 мая 1865 года отправились из Баргузина к устью реки Аргада, затем вверх по ней к перевалу на Витим. «Вершина Аргады была неприступна для прохода лошадьми, а потому на перевальный хребет экспедиция поднялась с большим затруднением с вершины Аргуткана, притока Аргады. На верхних склонах хребта виднелся один только стланик, кустарничный кедровник, а самая вершина была обнажена; следующие горы, составляющие перевальный хребет, имели вид холмов, на которых не было растительности, а в лощинах даже лежал глубокий снег».

С большими трудностями преодолели путешественники перевал и спустились до озер реки Джилинды, а затем по их стоку до вершины реки Витимкана, которая, соединившись с рекой Чиной, образует уже реку Витим. Повсюду по притокам Витимкана они встречали золотые россыпи, часто попадались старатели, бродяги, искатели счастья. Но были уже и прииски.

В течение всего лета, с 25 июня и до начала октября, Лопатин со своими спутниками исследовал верховья реки Витим, переходя от левых притоков к правым. Он заходил во все притоки Витима и производил топографическую съемку и геологическое обследование. Перейдя затем через хребты на речку Алянгу, Лопатин возвратился долиной Витима к устью Джилинды, где оставил топографа для подробных инструментальных съемок, а сам перешел на Малый Амалат, откуда перебрался по реке Аунику на Ципикан. 12 сентября он прибыл на озеро Баунт и уж оттуда через восемь суток перекочевал снова к Витиму. Тут он сделал экскурсии по рекам Бугарикту и Ципе, а потом возвратился в Баргузин 23 октября.

Сведения, которые привез из экспедиции Лопатин, состояли в геологическом описании посещенных мест, топографической съемке и общем естественном описании Витимского нагорья. Семенов-Тян-Шанский на основании донесений Лопатина так написал об итогах географических путешествий Лопатина: «Из исследований Лопатина оказалось, что вершины р. Витима занимают большую часть Баргузинского округа и протекают по сплошной возвышенности, имеющей от 3 до 5 тысяч фут высоты над уровнем моря. Окраина этой возвышенности, — называемая Байкальскими горами, покрыта снегом до конца мая. Вообще вся сплошная Витимская возвышенность имеет столь холодный климат, что только в течение летнего одного месяца не бывает там заморозков или не падает инеев. Земля на глубине 1–2 аршин там весьма замерзшая». Отсюда делается вывод, что Витимское нагорье «более благоприятствует скотоводческой жизни, чем хлебопашеству, которого опыты уже были сделаны золотодобытчиками, но хлеб замерзал».

Экспедиция собрала богатые географические и зоологические материалы, произвела ряд барометрических определений высот и съемку всего маршрута, на основе которого впоследствии была составлена двадцативерстная карта маршрута. Лопатина особенно привлекала проблема современного оледенения, в то время как Кропоткин искал следы древнего оледенения. Таким образом, исследования обоих ученых взаимно дополняли друг друга.

Вторая половина XIX века связана с двумя замечательными исследователями Байкала и Забайкалья: Александром Лаврентьевичем Чекановским и Иваном Дементьевичем Черским. Оба они были сосланы в Сибирь за участие в польском восстании 1863 года. В Сибири с помощью ученых Сибирского отдела Русского географического общества они с успехом сумели применить свои знания.

Чекановский начал свои геологические исследования в 1868 году и вел их до 1876 года. Район его работ простирается от Предбайкалья, Забайкалья до Крайнего Севера. Он работал в бассейнах рек Нижней Тунгуски, Оленека и Яны. В 1868–1870 годах Чекановский подробно изучал геологическое строение Иркутской губернии и написал работу «Геологические исследования в Иркутской губернии», получившую высокую оценку Географического общества и Международной географической выставки в Париже в 1875 году.

Геологические исследования Чекановского внесли много нового в знания о тектонике Прибайкалья. Сам Чекановский писал А. Ф. Усольцеву 28 декабря 1872 года из Култука: «Смею надеяться, что труд мой показывает, что по двум главным, мне представляется, вопросам — хребет Байкальский и угленосная формация — исследование приняло факты, которые более или менее изменяют прежнее о них мнение и что результаты исследований угленосной толщи могут служить некоторым основанием для практических в ней предприятий». Добавим к этому, что исследования Чекановского помогли ему создать общую картину орографии Прибайкалья.

Но все же самим озером Байкал больше всех занимался И. Д. Черский — замечательный самоучка, геолог и географ. В течение пяти лет он сначала один, а затем с женой М. П. Черской на лодке объехал весь Байкал, углубляясь в стороны от озера. За 1877–1881 годы, исследуя побережье Байкала, Черский прошел 3375 верст. Основные выводы из своих исследований Черский опубликовал в ряде статей, которые составили затем целый том «Записок Восточно-Сибирского отдела. Русского географического общества».

Огромной заслугой Черского является составление подробной геологической карты береговой полосы Байкала в масштабе 10 верст в дюйме. Он выдвинул свою теорию происхождения озера-моря, заявив, что Байкал «результат медленных и постепенных преобразований, действовавших с тех пор (от вод досилурийского океана. — А. А.) непрерывно до настоящего времени, ежеминутно прибавляя что-либо новое на пути к современным особенностям бассейна».

Большой след оставил Черский и в географии Восточной Сибири. Последнее свое путешествие он совершил с женой в 1891–1892 годах из Иркутска в Якутск, оттуда достиг через Верхоянский хребет реки Колымы. Зиму семья Черских (а с ними был и 12-летний сын Александр) провела в Верхнеколымске, а весной Черский начал свое путешествие к устью Колымы, во время которого скончался. Географическое общество за его исследования трижды награждало Черского: малой серебряной (1876), малой золотой (1878) и медалью Литке (1886). Его именем назван хребет в Восточной Сибири. Исследования Черского составили целую эпоху в геологическом и географическом исследовании Восточной Сибири и, в частности, во всестороннем изучении озера Байкал и прилегающих к нему земель, которые непосредственно связаны в настоящее время со строительством Байкало-Амурской магистрали.

Изучением Байкала занимались В. И. Дыбовский и Б. Годлевский, также сосланные сюда по делу польского восстания 1863 года. С 1871 по 1876 год они изучали фауну Прибайкалья, Байкала, Амурской области и Приморья (Уссури и озера Ханка). Они установили, что в Байкале имеются виды животных и рыб, присущие лишь этому озеру, в том числе рыб до 20 видов. Они определили его глубину — 1373 метра (против истока Ангары).

В 1889–1892 годах знаменитый Владимир Афанасьевич Обручев изучил Прибайкалье, верхнее течение Лены и остров Ольхон на Байкале. В 1890 году он исследовал Олекминско-Витимскую горную страну, ее западную часть в бассейнах рек Бодайбо, Тахтыги и Ныгри. Его исследования подтвердили в какой-то степени представления П. А. Кропоткина о прерывистости хребтов, об отсутствии сплошных и длинных водораздельных горных хребтов и цепей. Он много путешествовал вблизи Витима от Лены до реки Бодайбо и нашел, что наиболее высокой частью района оказалась горная цепь между притоками Витима, Вачи и Большого Патома. Обручев назвал ее Лено-Витимским водоразделом, а всему междуречью предложил дать имя Кропоткина. Результаты своих исследований Обручев изложил в статье «Геологическое исследование Олекминско-Витимской горной страны и ее золотоносных россыпей в 1890 г.» (1891 г.).

Исследования района золотых приисков между Олекмой и Витимом Обручев продолжал в 1891 и в 1892 годах. Его сопровождал А. И. Кириллов, который собирал зоологические и ботанические коллекции. В эти же годы В. А. Обручев путешествовал по Ольхонским горам и Приморскому хребту и в результате пришел к выводу об ошибочности теории Черского о происхождении котловины Байкала. С тех пор установилась окончательная точка зрения Обручева о сбросовом, провальном происхождении озера-моря. Она поддерживается и сейчас советскими учеными.

В последующие годы Обручев снова занимался горногеологическими работами в Забайкалье в связи со строительством Транссибирской магистрали на участке от Байкала до Читы, а его помощники — от Читы до слияния рек Шилки и Аргуни. Так продолжалось до 1898 года, а с 1900 года он снова в Сибири, на сей раз начальником Ленской геологической партии, производившей съемку Ленского золотоносного района — съемку реки Бодайбо.

В. А. Обручев сделал очень много для географии и геологии Сибири и тех мест, по которым прокладывается сейчас трасса БАМа. Особый интерес для изучения географии Сибири имеет его книга «Мои путешествия по. Сибири», вышедшая в издательстве «Наука» в 1963 году.

Очерк изучения Предбайкалья и Забайкалья в эти годы будет неполным, если не упомянуть гидрографических исследований Ф. К. Дриженко, которые проводились на самом Байкале с 1897 по 1903 год специально созданной под его руководством экспедицией опять-таки в связи со строительством Транссибирской магистрали. В результате работ экспедиции были изданы в 1908 году «Физико-географический очерк», лоция и «Атлас Байкала».

После работ Амурской экспедиции под начальством Г. И. Невельского и последовавшего за этим возвращения Приамурья, Приморья и Сахалина к России существенно изменилось положение в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. И тут развернулись широкие географические и другие исследования. Они преследовали одну цель: изучение исконно русских территорий. Одной из первых стала в этом отношении экспедиция, вошедшая в историю под названием Уссурийской экспедиции, начальником которой стал Константин Фаддеевич Будогосский.

Уссурийская экспедиция произвела съемку пограничной территории на всем протяжении от устья Уссури до озера Ханка и далее к устью реки Тюмень-ула на границе с Кореей. Деятельность экспедиции подготовила все условия для заключения Пекинского договора 1860 года, которым была окончательно установлена русско-китайская граница, существующая и поныне. Необходимо отметить, что в общих чертах описание реки Уссури было сделано М. И. Венюковым незадолго до Уссурийской экспедиции.

Будогосский отметил общие черты реки Уссури: «Левый берег Уссури с незначительными исключениями луговой, поэтому менее интересен, нежели правый, который по свойству грунта земли богат растительностью и весьма удобен для земледелия… Уссури на всем течении от устья реки Сунгача вниз так глубока, что на ней ходить могут речные пароходы всяких размеров. Ширина ея от 100 сажен в верхней части (около устья реки Сунгача) в средней части доходит иногда до 600 сажен».

Множество сведений о Приморье дала экспедиция Александра Федоровича Будищева — «Партия для описания лесов Приморской области», в составе которой было всего три топографа. Но и с такими малыми силами исследователи описали и нанесли на карту огромные площади от Хабаровска до низовьев Амура, между Амуром на всем этом протяжении до побережья Японского моря и особенно по берегу Татарского пролива в районе, Советской Гавани (бывшая Императорская гавань), а также по берегам рек Хунгари, Уссури, Тумнин.

Поскольку нас интересует все, что относится к истории тех мест, где проходит БАМ, приведем описание места, где заканчивается железнодорожная магистраль, — описание залива Советская Гавань и залива Ванина, тогда еще называвшегося заливом Уй. Описания эти относятся к 1859–1864 годам, когда работала экспедиция.

«Императорский залив состоит из 3-х больших бухт, названных русскими Крестовою, Константиновскою, Отмелою (в настоящее время залив Хаджи, Константиновский и бухта Северная. — А. А.). Кроме того, 2 малые бухты в Крестовой бухте предположено назвать Иртыш и Паллада, в воспоминание 2-х судов русских, из которых один фрегат Паллада здесь затоплен, а другой транспорт Иртыш терпел здесь большие лишения» (эти названия также не прижились. — А. А.).

А вот что о заливе Уй — заливе Ванина: «И здесь также морские берега представляют весьма плотную растительность. Лиственницы и ели здесь тонкоствольны, низкорослы, кривого роста, страдая от сильных морских ветров и от навала снега, которого здесь выпадает ужасное количество — до 6 фут».

Это вполне объяснимо, так как залив Ванина открыт для морских ветров, а залив Советская Гавань — хорошо укрытый водоем. Поэтому по берегам его растут высокие ели, пихты, лиственницы, белые, желтые и черные березы, а также осина и ольха. Будищев пишет, что «здешний климат и местоположение очень благоприятствуют росту леса до 250 лет и более».