– Каждый раз, когда ты на меня смотришь. Каждое движение, которое ты делаешь своим прекрасным телом. Каждый раз, когда ты произносишь мое имя – все это говорит о том, что ты меня хочешь, – прошептал я, пристально взглянув ей в глаза.
– Я уже говорила, что не шлюха, – мягко ответила Венди, не отводя от меня взгляда. – И уже сделала то, что ты хотел.
– А я уже говорил, что не работаю бесплатно. Тебя преследуют очень опасные люди. Я знаю, что тебе страшно. И я тебе нужен. Поэтому я решил сделать тебя своей секс-игрушкой. Хочу использовать твое тело, когда и где захочу.
– Стоп. Подожди минутку, – Венди отпрянула от меня.
– Я не тот человек, который несет всякое дерьмо. Но не стоит притворяться, что тебе это не понравится.
– Ты слишком самоуверенный!
– Просто честный.
– Хочешь, чтобы я стала твоей секс-рабыней в этом грязном убежище? А вдруг я уйду прямо сейчас?
– Попробуй, – я злобно усмехнулся. Мне это нравилось.
– Ну, а если я обращусь в полицию? Они защитят меня и поймают...
– Удачи, – ухмыльнулся я, скрестив руки на груди. – Они составят протокол и начнут «расследование». А пока ты будешь ждать… Кто защитит тебя?
– Поверить не могу…
– У меня нет проблем с русскими, пока мудаки держатся подальше от моей территории и не лезут ко мне. Это у тебя проблемы с ними, и ты расскажешь, что на самом деле происходит.
– Разве у тебя нет жены или подружки? – спросила Венди. – Вдруг сейчас войдет твоя девушка и увидит меня? Что тогда?
– У меня никогда не было никаких девушек, и никогда не будет жены.
– Никогда?
– Никогда, – ответил я.
– Ты девственник что-ли?
На секунду я подумал, что она серьезно, но потом заметил ее хитрую улыбку.
– Да, я девственник. Я чертов миленький цветочек, который так и ждет, чтобы его сорвали.
Девушка старалась не хихикать, учитывая опасность и сумасшествие всего происходящего.
– Ты можешь быть смешным, когда захочешь, Лиам.
– Наверное.
– Ты всегда просишь женщин стать твоей... секс-игрушкой после того, как спасаешь их?
– Я никогда не спасаю женщин.
– Не любишь геройствовать?
– Неа.
– Но ты спас меня.
– Ага.
– Почему?