Девушка продолжала смотреть по сторонам. Думала, русские прятались за занавесками? Это раздражало. Паутина, пивные банки и в принципе грязная комната, казалось, ее не беспокоили.
Я поправил белое полотенце, обернутое вокруг торса, и выпуклость от моего девятидюймового члена стала более чем заметной. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка переключилась на мою промежность и выпучила глаза.
— Эй?
Она вышла из транса.
— А… ты что делал весь день?
— Убивал.
— А кроме убийств чем занимаешься?
— Я трахаюсь, работаю, коллекционирую оружие и не лезу в гребаные чужие дела.
— Звучит ужасно скучно, — вздохнула девушка.
— А тебя никто, нахрен, и не спрашивал, — возразил я в ответ.
Несколько минут спустя она зевнула и потерла лицо, размазав макияж, отчего ее глаза стали, как у панды. Сексуальной панды. Она наклонилась и нервно посмотрела на дверь.
— Никто сюда не войдет. Расслабься.
Я отодвинул пивные банки и сел на край кофейного столика. Упиравшийся в белое полотенце член был нереально твердым. Девушка посмотрела на мою промежность, а затем немного сдвинула ноги, отчего красное мини-платье задралось сильнее, обнажив еще больше кожи. Не знаю, нарочно она это сделала или нет, но результат меня впечатлил. В языке ее тела было… нечто, что привлекало внимание. В том, как девушка смотрела на меня сквозь свой размазанный макияж, было что-то одновременно уязвимое и манящее.
— Красивое платье. Люблю красный цвет.
— Учту.
— Знаешь, для женщины, которая теперь принадлежит мне, ты не выглядишь испуганной, — сказал я. — И, кажется, я знаю причину. Все потому, что ты видела, как я убил того русского, и подумала про себя: «О, можно его использовать. Он сможет меня защитить».
— Даже если и так, то что? — съязвила она. — Меня тоже использовали. С чего вдруг ты такой особенный?
Я наклонился к ней так близко, что почувствовал запах ее вчерашних духов с ароматом роз. Увидел дорожку светло-коричневых веснушек под ее глазами прямо около носа. Даже разглядел крошечные, коричневые вкрапления в ярко голубых глазах.
— Я объясню, что делает меня особенным, — произнес я, тяжело дыша, словно медведь, сражавшийся с железными прутьями клетки. — Если кто-то попытается использовать меня, то это будет последнее в его жизни.
— Ладно, — девушка подняла руки в защитном жесте. — Я не хотела никого обидеть. Боже ты мой.
Она говорила снисходительно, но я заметил, что шокировал ее. У нее дрожали руки, когда она их опускала. Я снова сел на кофейный столик и посмотрел на ее дрожащие ноги. Я изучал ее и злобно улыбался, как вдруг захотел есть.
— Умеешь готовить?
— Ты только что набросился на меня. А теперь просишь что-то приготовить?
— Ты слишком много дерьма мне выговариваешь, а я ведь тебя спас.
— Если тебе нужна какая-нибудь молчаливая дурочка, надо было спасать пластиковую куклу.
— Я ждал, когда ты наконец проявишь свое истинное лицо, — засмеялся я.
— В смысле?
Способность женщины превратить простой разговор в спор, несомненно, поражала меня, но, по крайней мере, голос незнакомки было приятнее слушать, чем чей-либо еще. Я прикусил губу и наслаждался развернувшимся передо мной зрелищем. У этой дамочки язык подвешен. Неужели она не осознавала, что меня это лишь заводило и делало член тверже? Я хищно улыбнулся. Потому что собирался хорошо повеселиться с этой сексуальной злючкой.
— Да или нет?
— Да, я могу готовить, черт возьми.