Война останавливается, он все еще слишком далеко, чтобы схватить меня за руку, но достаточно близко, чтобы видеть, как я нажимаю лезвием на кожу. Его глаза расширяются на долю секунды. Такого Всадник не ожидал.
– Мириам, – говорит Война зловещим тоном, от которого я едва не падаю в обморок. И все же в его глазах есть искра страха.
А я сейчас в таком отчаянии, что мне уже все равно.
– Останови вторжение, – требую я.
– Я не позволю себя шантажировать, – предупреждает он.
Нажимаю немного сильнее – резкий укол, и я чувствую, как из раны по шее льется теплая кровь.
Взгляд Всадника следит за струйкой крови, и сейчас он похож на человека, который смотрит, как из песочных часов высыпаются песчинки. Вот только это у меня мало времени. Крики стихают, мертвые почти уничтожили живых. Скоро все закончится.
– Оставь их в живых, – говорю я. Кажется, мой голос снова звучит умоляюще.
Он не поддается. Он ничего не делает, и я чувствую, что мое сердце разбивается вдребезги. Я даже не подозревала, что оно на это способно. И уж во всяком случае не из-за Войны.
Я не смогла его поколебать. Все действительно потеряно.
Чувствую, как слезы текут все быстрее, капают с подбородка. Из-за слез я не вижу Всадника, и это позволяет ему преодолеть разделяющее нас расстояние. Мгновение, и Война оказывается передо мной, хватается за рукоять кинжала и пытается отобрать его у меня. Он действует слишком мягко, сдерживает свою силу, и я, вместо того чтобы отдать нож, взмахиваю им и почти падаю на Войну, так что теперь он держит и меня, и клинок. Лезвие все еще впивается мне в шею.
– Давай, сделай это! – восклицаю я. – Ты с такой легкостью погубил их всех. Убей же и меня.
Вот теперь Война действительно пускает в ход свою нечеловеческую силу. Он вырывает у меня из рук свой бывший кинжал, в его глазах я вижу ярость.
– Ты обезумела, жена! – рычит он.
– Ты не можешь этого сделать, – я говорю то, что уже знала. – Ты так уверен в своей правоте, и все же не можешь убить меня.
– Конечно, не могу, Мириам. Тебя дал мне Бог! – ревет он. – Не трать жизнь на то, чтобы что-то доказать! Клянусь, ты не получишь ее обратно.
– Думаешь, я этого не знаю? – тихо спрашиваю я.
Всадник хватает меня за руку, он слишком зол, чтобы продолжать разговор. Деймос бродит поблизости, и Война направляется к нему, тащит меня за собой. Он поднимает меня и сажает на своего коня.
Всего несколько часов назад я занималась любовью с этим чудовищем. Я помню, как он смотрел мне в глаза, как любовался мной, будто невероятным чудом. Но то была мечта. А здесь – реальность.
Война еще не занял свое место в седле, и я смотрю на него сверху вниз, пока завершается падение города и крики стихают один за другим.
– Ты готов следовать за своим богом, только когда тебе нечего терять, – говорю я. – Но раз это так, значит, ты ему не подчиняешься? Ты просто чудовище!
Глава 43
Мы долго едем в тишине, и за это время Война дважды пытается коснуться раны на моей шее. А я дважды отбиваюсь от него. Если позволю себя исцелить, это будет почти равнозначно тому, что я сдамся.
– Я не перестану пытаться предупредить людей, – говорю я, глядя в темноту. – Или тебе придется меня убить.
– И я тоже не перестану, – говорит он.
Не знаю, что делать. Но линия фронта между нами официально проведена.
– Знаешь, я ведь могу убить всех в одно мгновение, – неожиданно говорит Война. – Любой город, любой народ. У человечества нет шансов.
Я немею от ужаса.
– Я уже делал подобное, – продолжает Война.
Меня охватывает отвращение.